Она сделала короткую паузу, чтобы покачать головой, а затем сказала: «Я не знаю, как ты это переносишь. Почему ты не договорилась о консультации с кем-нибудь? Ты не должна так себя чувствовать».
Куинн почувствовала, как слезы жгут глаза, и опустила голову, чтобы скрыть их, но ее разум повторял в голове слова Мэри. Сгусток боли и ярости? Чертовски права. Патрик забрал у нее все. Ее дом, ее карьеру, ее друзей, даже ее человечность, а потом этот ублюдок пошел и убил себя, оставив ее разбираться с последствиями.
— Твоя человечность?
Куинн подняла голову при словах Мэри. «Что?»
«Твой муж украл твою человечность?» — тихо спросила Мэри.
Губы Куинн сжались. Это было чертовски раздражающе, когда ты не могла удержать мысли при себе.
«Так ты видишь себя? Бесчеловечной? Монстром?» — тихо спросила Мэри.
В ее голове промелькнул образ Ники — скрученная шея, истощенное тело, пальцы, почти сцепленные как птичьи когти. Куинн даже слышала ее голос, словно тертое стекло в ушах. — Жееет, иииидииии.
— Ника была больна, — тихо сказала Мэри.
— Она была в муках жажды крови, — возразила Куинн. «Она была чертовски страшной и разорвала бы Джета в клочья. Она даже выглядела как чудовище, нечто среднее между зомби и…
«Забавно, потому что образ, промелькнувший в твоем сознании, когда ты подумала о ней, больше походил на картину, которую я когда-то видела, бедных жертв концентрационных лагерей, таких как Освенцим. Или, может быть, даже как больных раком, которых я консультировала, которые были на пороге смерти, истощенные и бесцветные, — сказала Мэри.
Куинн отвернулась, ее губы сжались, потому что Мэри была права. Работая в больнице, она видела не одного больного раком, который был похож на Нику. Но-
Повернувшись, она сказала: «У больных раком нет клыков. Да, и мы питаемся кровью смертных.
«Нам нужно принимать кровь в пакетах, чтобы выжить, точно так же, как иногда это необходимо больным гемофилией или людям с тромбоцитопенией, анемией, заболеваниями почек, заболеваниями печени, серповидно-клеточной анемией и бесчисленным множеством других заболеваний». Она подняла брови. — Они тоже монстры?
— У них нет клыков, — упрямо сказала Куинн.
— Ладно, значит, ты чудовище, — сказала Мэри, пожав плечами. — А как насчет Пэт и Паркера?
«Что насчет них?» — осторожно спросила Куинн.
— Они тоже монстры?
«Нет!» Куинн задохнулась от ужаса.
«Почему нет? Они бессмертны. Итак, если то, что ты бессмертна, означает, что ты чудовище, то и они тоже, — рассуждала Мэри.
Куинн нахмурилась из-за ее логики и покачала головой. «Но-"
«Но?»
«Паркер не монстр. Он жертва, — жалобно сказала она.
— А ты нет?
«Я идиотка, которая вышла замуж за Патрика». Вздохнув, она ненадолго закрыла глаза, а затем добавила: «Я вышла за него замуж, а потом вместо того, чтобы развестись с ним, когда должна была, я просто отпустила все, потому что так было проще, чем иметь с этим дело. . и Паркер заплатил за это».
— Понятно, — тихо сказала Мэри. «Значит, так ты жила последние четыре года? Наказывая себя за то, что случилось с Паркером?
Куинн удивленно моргнула и открыла глаза. — Я не наказывала себя.
— Разве нет? — тихо спросила она. «Ты определенно не сделала ничего, чтобы сделать себя счастливой или помочь себе преодолеть это. Ты даже не думала, чем хочешь заниматься профессионально, или где хочешь жить. Ты сняла дом в Италии рядом с сестрой, а потом заперлись в нем, варясь в своих страданиях. Ты ничего не сделала для себя. Ты даже не брила ноги четыре года, Куинн, — заметила она, а затем призналась: — Сначала я подумала, что это, возможно, депрессия, но теперь я подозреваю, что ты наказывала себя. . или, возможно, это комбинация того и другого».
Куинн снова закрыла глаза, обдумывая это. Была ли она в депрессии? Она была так зла, что не подумала, что может быть в депрессии. Она даже не осознавала, что гнев был частью депрессии. Она думала, что это просто печаль, безнадежность и истощение. Хотя, если честно, она тоже страдала от всех трех из них за последние четыре года.
Что касается наказания себя. . хотя ее первым побуждением было отрицать это, она, возможно, делала это. Если так, то, вероятно, не меньше, чем она заслуживала. Она с треском подвела Паркера. Вздохнув, она открыла глаза, села и расправила плечи. «Вот почему я вернулась. Поговорить с Грегом Хьюиттом и попытаться исправить себя».
— Нечего исправлять, Куинн. Ты не сломлена. Тебе просто нужно понять свою новую реальность и принять ее. И тебе нужно перестать брать на себя вину за действия Патрика. Он обратил Паркера, и с этим ничего нельзя поделать. Патрик сначала напал и обратил тебя. Ты была в агонии оборота, совершенно без сознания и неспособная защитить своего сына.
«Но это была моя работа», — простонала Куинн, а затем провела руками по лицу, пробормотав: «Мне не следовало выходить замуж за Патрика».
— Тогда не было бы Паркера, — заметила Мэри.
Куинн даже не хотела думать о таком исходе. Она очень любила Паркера. Итак, она пришла к выводу, что рада, что вышла замуж за Патрика, в конце концов, но… «Тогда я должна была развестись с ним, когда впервые стало очевидно, что он не собирается быть ему подходящим отцом».
— Могла бы, должна была бы, — раздраженно сказала Мэри и покачала головой. «Что, если бы ты и Паркер, жили там, когда изгой, напавший на твоего мужа, поселился по соседству? Может быть, это ты столкнулась бы с этим человеком и обратилась. Или, может быть, он бы просто высосал тебя досуха и убил. Или, может быть, он просто убил бы Паркера, — указала Мэри, а затем добавила: — В любом случае, ты определенно потеряли бы Пэт, как только Санто прибыл для расследования этого дела. Она его спутница жизни, и поэтому не могла сопротивляться ему». Мэри пожала плечами. «Так или иначе, Пэт была бы обращена, и если бы ты не была бы обращена, ей пришлось бы оставить тебя».
Куинн хмурилась, когда Мэри добавила: «Или, может быть, Паркер и Пэт оба в конечном итоге обратились бы, а ты осталась бы смертной, и тебе бы скормили какую-нибудь историю о том, что они погибли в автокатастрофе». Она изогнула брови. «Честно говоря, глядя на разные перестановки, мне кажется, что это был самый счастливый из исходов. Вы трое были обращены и все еще есть друг у друга.
Когда Куинн нахмурилась, Мэри добавила: «И как мать, которой пришлось исчезнуть из жизни своих детей и внуков после обращения, я не могу выразить, как сильно я тебе завидую».
Куинн как раз оправилась от шока от этих слов, когда в дверь постучали.