— Пресли Мария Уиттон-Чейз, — шепчу я вслух. — Ты так чертовски облажалась.
Мне нужно время, чтобы восстановить дыхание. Еще больше времени, чтобы влезть в платье, которое у меня каким-то образом хватило ума удержать в руках, когда я рванула вперед. Еще дольше приходится выбираться из канавы, которая оказывается водопропускной трубой рядом с дорогой, ведущей к академии. Уже четыре утра, когда я, наконец, поднимаюсь по ступенькам Вульф-Холла и вхожу в главное здание.
Моя комната в точности такая, какой ее оставила — повсюду разбросана одежда и косметика. Свидетельство того, насколько я нервничала, готовясь к вечеринке, пытаясь выглядеть хорошо, но беспорядок подождет. Я слишком измучена, чтобы иметь с этим дело, поэтому прокладываю дорожку к своей кровати и сметаю горы платьев и коротких юбок на пол, и, не заботясь о том, что мои ноги покрыты грязью и кровью, забираюсь под простыни.
Он все еще там, когда я закрываю глаза.
Целует меня.
Прикасается ко мне.
Раздевает меня.
Его твердый член у меня между ног.
Почти внутри меня.
Трется о мой клитор.
Почти.
Почти.
Почти.
Блядь.
Скольжу рукой между ног и нахожу свой клитор, повторяя маленькие круги, которыми Пакс потирал его ранее. Черт, я все еще такая мокрая. Замедляю движение, растягивая удовольствие, дрожа от нарастающего, горячего, напряженного ощущения, которое клубится внизу живота и между бедер. Я заставляла себя думать о Паксе Дэвисе бесчисленное количество раз, но сегодня все по-другому. Это не сон. Не фантазия. Образы и ощущения, которые разыгрываются в моей голове, не выдумка. Это воспоминания, и от этого гораздо приятнее.
Кульминация поражает меня так сильно, что я вскрикиваю.
В академии нет никого, кто мог бы услышать о моем освобождении. Другие девушки с моего этажа все еще на вечеринке. Мои подруги, Кэрри и Элоди, будут гадать, где я.
Мне нужно написать кому-нибудь из них и сообщить, что я в безопасности.
Должна…
Но засыпаю с электрическим жужжанием моего оргазма, покалывающим кожу, и снова Пакс Дэвис вторгается в мое подсознание — мальчик мечта и кошмар в одном флаконе. Только утром я узнаю, что Мара Бэнкрофт мертва.