ГВЕНВИВАР Роберт Сальваторе
Джозидая Старим беспечно бродил по улицам Кормантора. Эльф, обычно строгий и сумрачный, позволил сегодня прекрасной погоде и последним переменам в его любимом городе вскружить ему голову. Джозидая был «певцом клинка», соединяющим меч и магию, защитником эльфийского народа и образа жизни. А в Корманторе 253 года многие эльфы нуждались в защите. Вокруг кишели гоблиноиды, но что хуже, и в самом городе накалились страсти. Противостояние благородных домов, - среди которых были и Старимы - угрожало разорвать на части всё, что созидал государь Эльтагрим, всё, что воздвигли эльфы в Корманторе, величайшем городе в Королевствах.
Но ничто не нарушало покой этого дня, сияния весеннего солнца, легкого дуновения северного ветерка. Даже сородичи Джозидаи были сегодня в хорошем настроении. Его дядя Талейсин пообещал защитнику, что нанесет визит ко двору Эльтагрима и попытается найти пути к примирению их разногласий.
Джозидая надеялся, что эльфийская аристократия снова станет единой. Ему, возможно, больше, чем любому другому в городе, было, что терять. Он был «певцом клинка», квинтэссенцией всего, что считалось эльфийской чертой, но в эти чудные времена эти черты стали не так ясны. Это было время перемен, великой магии, монументальных решений. Это было время, когда люди, гномы, полурослики, даже бородатые дварфы скитались в поисках удачи на ветреных дорогах Кормантора, мимо остроконечных шпилей обтекаемых строений эльфов. За все сто пятьдесят лет жизни Джозидаи традиции эльфийского общества казались ясны и нерушимы. Но теперь из-за их государя, мудрого и заботливого Эльтагрима, вспыхнули споры о том, что считать эльфийской сутью, и, что не менее важно, какие отношения следует эльфам строить с другими добрыми народами.
- Доброе утро, Джозидая, - обратилась к нему юная и миловидная девушка, племянница самого Эльтагрима. Она стояла на балконе, оглядывая просторный сад, чьи бутоны еще не распустились, с улицей позади него.
Джозидая остановился на ходу, совершил сальто в воздухе и приземлился аккурат на согнутое колено, его золотистые волосы захлестнули лицо и отхлынули в стороны, открывая его блестящие синие глаза. - Добрейшего из утр тебе, добрая Фелисити, - ответил защитник. - Жаль, что при мне вместо цветов, достойных твоей красоты, лишь эти клинки, откованные для войны.
- Эти мечи красивее всех цветов, что я видела, - лукаво улыбнулась Фелисити, - Особенно в руках Джозидаи Старима на рассвете, на плоской скале на вершине пика Беренгиль.
Воин почувствовал, как краска прилила к его лицу. Он давно подозревал, что кто-то следит за его утренним ритуалом - танцем с мечами, в обнажённом виде - и теперь получил подтверждение. - Возможно, Фелисити стоило бы присоединиться ко мне в танце рассвета, - ответил он, сдерживая дыхание, - чтобы я мог по достоинству вознаградить её за успехи в слежке.
Девушка смущённо рассмеялась и убежала обратно в дом, а Джозидая покачал головой и побрёл прочь. Ему нравились мысли о том, как он мог бы «по достоинству отплатить» этой непослушной девчонке, хотя он опасался, что, с учётом стати и красоты Фелисити, такие игры могли привести к чему-то большему - чего он остерегался сейчас, когда Эльтагрим так непредсказуем.
Воин тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. День был слишком хорош для мрачных рассуждений, а мысли о Фелисити могли выбить его из колеи перед предстоящей встречей. Джозидая направился к западным вратам Кормантора, чьи стражи почтили его коротким поклоном, и вышел на открытый воздух. Сколь бы Джозидая ни любил город, дикую природу он любил еще больше. Только здесь он был по-настоящему свободен от всех забот и мелких дрязг, и только здесь было то чувство опасности, что поддерживало его в форме. Не следит ли за ним сейчас гоблин из тени, держа наготове свое грубое копье?
И еще здесь был друг, человек по имени Андерс Бельтгарден, волшебник и бывший следопыт, которого Джозидая хорошо знал уже четыре десятилетия. Андерс не ходил в Кормантор, даже после указа Эльтагрима, открывшего ворота инородцам. Он жил вдали от людных дорог, в невысокой, ладно построенной башне, которую охраняли магические стражи и ловушки его собственной работы. Даже лес вокруг его дома был полон ловушек и иллюзий, сбивающих с пути. Бельтгарден так тщательно скрывал свой дом, что немногие эльфы из Кормантора вообще знали о его существовании, и еще меньшее количество видели его. И никто из них, не считая Джозидаи, не мог найти его снова без помощи самого Андерса. И Джозидая не сомневался: если бы Андерс хотел скрыть башню от него, ему бы это не составило труда.
Но в этот прекрасный день даже запутанные тропинки к дому Бельтгардена казались Джозидае проще, чем обычно. А когда он подошёл к подножию здания, дверь оказалась не заперта.
- Андерс! - крикнул он, пытаясь разобрать что-либо во мраке за дверным проёмом, откуда пахло так, словно там только что сожгли дюжину свечей, - Старый болван, ты дома?
Зверский рёв заставил воина выхватить свои поющие клинки мгновенным, неуловимым для глаз движением.
- Андерс? - осторожно переспросил он, пробираясь вдоль коридора. Его ноги двигались в совершенном равновесии, мягкие туфли касались камня нежно, бесшумно, как лапы кошки.
Рык раздался снова, и на сей раз, Джозидая понял, с чем имеет дело: хищная кошка вышла на охоту. И большая кошка, заключил эльф, прислушавшись, как дрожат глубоким эхом каменные стены коридора.
Он прошёл мимо двух дверей напротив друг друга, и мимо еще одной по левой стороне.
Третья дверь - он понял, что рык раздавался из-за третьей. Эта мысль дала певцу клинков слабую надежду, что ситуация под контролем - ведь эта самая дверь вела в алхимическую лабораторию Андерса, самое охраняемое место башни.
Джозидая мысленно проклинал себя за то, что не подготовился магически. Он заучил всего несколько заклинаний сегодня, в этот день, казавшийся столь замечательным, что эльф решил не тратить ни мгновения его сидя носом в книгах. Если бы только у него было теперь заклинание, которое позволило бы ему проникнуть в комнату быстрее, через магический портал, или хотя бы позволило ему видеть комнату перед ним сквозь каменные стены…
У него оставались только его мечи, но и с ними Джозидая Старим был далеко не беззащитен. Он прислонился спиной к стене около двери и глубоко вдохнул. И, не медля не секунды - старый Андерс мог быть в большой беде - певец клинков ринулся прямо в дверь.
Он ощутил, как искры тока стремятся по его телу, когда сработала защита двери, его подбросило в воздух, и, наконец, он приземлился у подножия тяжёлого дубового стола. За столом стоял Андерс Бельтгарден, возясь с чем-то, его лицо осталось равнодушным к гремучему вторжению эльфа.
- Ты мог бы просто постучать, - сухо заметил старый маг.
Джозидая без церемоний вскочил с пола, чувствуя, что его мышцы ещё не пришли в норму после ловушки.
Убедившись, что поблизости нет опасности, Джозидая направил свои глаза на человека, как обычно. Певец клинков видел немногих людей в своей жизни - люди лишь недавно появились на северных берегах Моря Падающих Звёзд, и были редкостью в окрестностях Кормантора. А этот был, вдобавок, весьма занятным человеком, с грубым, морщинистым лицом и окладистой седой бородой. Андерс потерял один глаз в битве, и он теперь выглядел мёртвым, с серой плёнкой поверх яркой зелени прежнего. Да, Джозидая мог разглядывать старого Андерса часами, читая сказания времён в его шрамах и морщинах. Большинство сородичей эльфа сочли бы старика просто уродцем - у эльфов не бывает морщин, они стареют красиво, и выглядят под конец жизни так же, как несколько столетий назад.
Но Джозидая не считал Андерса некрасивым, вовсе нет. Даже остатки кривых зубов во рту старика возвышали это старое и мудрое создание, этот монумент годам, опалённым солнцем и пронизанным штормами, годам боёв с гоблинами и великанами. Джозидае казалось нелепым, что он вдвое старше этого человека. Эльф не отказался бы сам иметь пару морщин, отмечающих пережитый им опыт.
- Должен был догадаться, что дверь защищена, - рассмеялся Андерс, - Ах, ну конечно, ты знал! Ха-ха! Просто решил повеселить старика, пока он ещё жив!
- Я боюсь, ты меня переживёшь, старый друг, - ответил певец клинков.
- В самом деле, если продолжишь так же вламываться в двери.
- Я беспокоился за тебя, - объяснил Джозидая, оглядывая просторную залу - слишком просторную, чтобы уместиться внутри тонкой башни, даже если бы она занимала весь этаж. Воин подозревал, что здесь замешана магия измерений, но не мог определить её, да ревнивый Андерс ему бы и не дал. И при всех своих размерах, лаборатория Андерса представляла собой свалку из рядов коробок до потолка, столов и шкафов, расставленных в беспорядке тут и там.
- Я слышал рык, - продолжил эльф, - рык дикой кошки…
Не отрывая глаз от пробирок, с которыми возился, Андерс кивнул в сторону коробки, покрытой сукном. - Смотри, не подходи слишком близко, - коварно усмехнулся старый маг, - Старая Мурка схватит тебя за бок и умнёт вмиг, не сомневайся! И тогда тебе не помогут даже твои блестящие мечи, - прохихикал Андерс.
Джозидая почти не слушал, он осторожно подкрадывался к покрывалу, стараясь идти бесшумно, чтобы не потревожить кошку внутри. Он взялся за угол сукна и, отодвинувшись в сторону, сдернул его. И тут у певца клинков отвисла челюсть.
Это была кошка, как он и предполагал, огромная чёрная пантера, вдвое - нет, втрое больше, чем самая крупная кошка, о которой Джозидае приходилось слышать. Притом кошка была самкой, а самки обычно меньше самцов. Она медленно, методично расхаживала по клетке, как будто в поисках слабого места, чтобы сбежать, её могучие мускулы переливались под кожей с неповторимой грацией.