28. Елена
Незаметно выбраться из дома Себастьяна не так уж и сложно. Легко слышать Грету, потому что она не прилагает никаких усилий, чтобы вести себя тихо, когда она суетится уборкой, особенно напевая себе под нос.
Прямо сейчас она на самом верхнем этаже, вероятно, вытирает пыль в музыкальной комнате. Представляя это яркое, солнечное пространство, с его слабым запахом цветочных духов, я вздрагиваю. Себастьян привел меня в комнату своей матери, в самое дорогое сердцу место в этом доме. Он ничего от меня не утаивал. Он делился всем с самого начала.
Хотела бы я сделать тоже самое.
Я намеревалась выйти через парадную дверь, но теперь пересматриваю этот план. Я одета в пижаму в цветочек. Конечно, на улицах Чикаго происходили гораздо более странные вещи, но мне не нравится разгуливать босиком.
Двигаясь как можно тише по скрипучей лестнице, я поднимаюсь на второй этаж, где расположено большинство спален. Во время моего визита в комнату Себастьяна я увидела, что все братья и сестра Галло все еще сохраняют детские спальни, почти в том же состоянии, в каком они были, когда все они жили дома.
Я ищу комнату, которая принадлежала Аиде Галло.
Я до сих пор не встречалась с ней лично, поскольку мой отец не хотел, чтобы Гриффины присутствовали на свадьбе. Теперь я понимаю, что он запретил им, чтобы сохранить перевес в свою пользу. Я полагаю, он не хотел совершать ту же ошибку, из-за которой погиб Коля Кристофф, нападая сразу на обе семьи. Интересно, достаточно ли он заблуждается, чтобы поверить, что Гриффины заключат с ним союз после того, как он нарушил клятву крови с их ближайшими союзниками, или он просто думает, что будет легче сражаться с ними по очереди.
Я надеюсь, что он никогда не узнает. Я надеюсь, что Себастьян сокрушит его раз и навсегда, еще до того, как у него появится возможность помериться силами с Гриффинами.
Но я не могу думать об этом сейчас. Я должна закончить свой побег.
Я проскальзываю в спальню рядом с комнатой Себа, самую маленькую в доме.
Вы бы никогда не догадались, что эта комната принадлежала единственной дочери Галло, в ней нет ничего откровенно женственного. Судя по потертостям и вмятинам на стенах и заделанной дыре с обратной стороны двери, это больше похоже на то, что здесь жил тасманский дьявол. У кровати отломана одна ножка, на ее место вставлена перевернутая коробка из-под молока, чтобы рама оставалась в вертикальном положении. Стена слева от меня увешана скрепленными обложками альбомов, а на стене справа — украденный уличный знак с улицы Хью Хефнера. Указывает ли это на то, что Аида была фанаткой, или чувствовала, что Хефнер не заслуживает знака, я не могла догадаться.
Я видела Аиду и ее мужа Каллума Гриффина в ночь аукциона свиданий. Они сидели за одним столиком с Себом. Я отвлеклась, глядя на Себастьяна, но, несмотря на это, Аида обладала своего рода неестественной энергией, которая притягивала взгляд в ее сторону. Я чувствую это сейчас в этой комнате, как заряд, оставшийся в воздухе после грозы.
Я думала, что когда мы с ней наконец встретимся, то будем подругами. Может быть, даже как сестры.
Вместо этого она возненавидит меня, как и положено всем Галло. Она сирота из-за меня.
Я открываю ее шкаф. Большая часть ее одежды убрана, но несколько футболок все еще свисают с кривых вешалок, а пара грязных старых кроссовок свалена в кучу в углу. Как ни странно, один кроссовок намного грязнее другого.
Я надела старую футболку, порванную на плече, и потрепанные Converse. Они слишком маленькие, Аида не гигант, как я. Но это лучше, чем ничего. Придется обойтись пижамными штанами, потому что шорт она не оставила.
Разобравшись с этим, я высовываю голову за дверь и прислушиваюсь, не идет ли Грета. Она все еще на верхнем этаже, напевая «Любовь нельзя торопить», пока убирается. Я спешу обратно вниз по лестнице, стараясь не наступать на середину, где скрипит сильнее всего.
Я собираюсь направиться к входной двери, когда вспоминаю, что у Галло под домом целый гараж, забитый машинами. Себастьян не включил его в тур, но он рассказал мне об увлечении брата Неро всем механическим. На самом деле, вероятно, поэтому в моей камере всегда слегка пахло бензином, должно быть, она находилась прямо под гаражом.
Спускаясь по лестнице, я дрожу от страха. Не совсем приятно было сидеть там взаперти. Ну... за несколькими исключениями.
Я делаю один неверный поворот, который приводит меня к какому-то хранилищу, а затем я возвращаюсь по своим следам и нахожу гараж.
Здесь хорошо освещено и безупречно чисто, каждый инструмент аккуратно разложен на своем месте. Здесь есть дюжина отдельных мест, в большинстве из которых стоят старинные автомобили или мотоциклы.
Я не умею ездить на механике, и у меня нет никакого интереса пытаться разобраться в Мустанге, который старше меня. Поэтому я с облегчением вижу, что здесь же припаркован совершенно нормальный BMW. Я открываю дверь, молясь, чтобы ключи были в замке зажигания. Вместо этого я нахожу их в подстаканнике.
Я опускаюсь на мягкое кожаное сиденье, древесно-цитрусовый аромат наполняет мои ноздри. Я замираю с руками на руле, понимая, что забралась в машину Энцо Галло. Я помню этот одеколон. В ней живо воссоздается образ выдающегося пожилого мужчины в прекрасном костюме, с шокирующими седыми прядями в темных волосах. Я помню, как от его улыбки приподнимались уголки усов, а густые брови опускались на глаза. Он улыбался, когда покупал мне рояль для моей новой квартиры. Квартира, в которой я должна была остаться с Себастьяном…
Моя рука дрожит, когда я вставляю ключи в замок зажигания. Я завожу ее, дверь гаража автоматически открывается, позволяя мне выехать на улицу.
Я не уверена, куда ехать.
Адриан может быть сейчас где угодно, то же самое с Себастьяном и моим отцом.
Единственное, о чем я могу думать, это направиться к дому моего отца.
Я не считаю его больше моим домом. С самого начала я никогда не чувствовала себя в нем, как дома. Когда я уходила, у меня не было намерения когда-либо возвращаться.
Ехать обратно к тому дому хуже, чем спускаться по лестнице к камере.
Тихая, усаженная деревьями улица не кажется мне привлекательной. Она наполняет меня страхом, как будто ее ухоженное совершенство — признак коррупции, скрывающейся в конце за высокими каменными стенами моего отца.
Я планировала подъехать к одному из соседских домов, чтобы спрятаться и переждать. Вместо этого мне приходится схватить солнцезащитные очки, надеть их и опустить солнцезащитный козырек, потому что я вижу, что Эскалейд Родиона едет прямо на меня. Я не могу остановить машину или развернуться, уже слишком поздно, он заметит, если я сделаю хоть что-то, кроме того, что продолжу ехать с постоянной скоростью.
Эта пытка приближается все ближе и ближе. Наши машины проедут мимо, между нами всего пара футов. Я не могу решить, посмотреть на его машину или держать глаза прямо перед собой.
Невозможно не смотреть.
К моему удивлению, я вижу своего брата Адриана за рулем, а Родион сидит на пассажирском сиденье. Они что-то вбивают в навигатор, поэтому не смотрят по сторонам, когда наши машины проезжают мимо.
Я сворачиваю на следующую подъездную дорожку, мое сердце бешено колотится о грудину.
Я знаю, где сейчас мой брат, но я, черт возьми, не знаю, как я собираюсь с ним разговаривать, когда рядом охотничья собака с дробовиком.
Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Затем, когда я думаю, что они достаточно далеко, чтобы не заметить, я выезжаю задним ходом и следую за ними.
Слежка за другой машиной действует на нервы. Если я подъеду слишком близко, они обязательно заметят. Но если я отстану, я потеряю их на следующем светофоре или когда они свернут за угол.
Если бы Родион был за рулем, он наверняка постоянно замечал бы BMW в зеркале заднего вида. К счастью, мой брат менее опытен и менее наблюдателен.
Почему Адриан за рулем, вопрос сам по себе. Озадаченная, я могу только следовать за ними, пока они направляются к Старому городу.
Наконец, Эскалейд подъезжает к бордюру. Я тоже останавливаюсь, пряча свою машину за фургоном доставки. Мне приходится перебраться на пассажирское сиденье, чтобы я могла видеть, что, черт возьми, происходит.
Родион выходит из Эскалейд, через плечо у него перекинута длинная черная прямоугольная сумка. Он начинает идти в сторону переулка между магазином и многоквартирным домом.
Я чувствую быстрое облегчение, теперь, когда Родиона нет, я могу подъехать к своему брату и попросить его остановиться. Если мы сможем поговорить наедине, я уверена, что смогу убедить его отказаться от того сумасбродного плана, который мой отец пытается составить после свадьбы.
Я откидываюсь на спинку сиденья, готовясь снова завести двигатель автомобиля.
Пока я не перевожу взгляд через улицу и не вижу нечто, от чего кровь застывает у меня в жилах.
Мы находимся прямо через дорогу от больницы Мидтаун.
Неро Галло находится в этой больнице, в отдельной палате на верхнем этаже. Он лежит в постели, оправляясь от шести пулевых ранений, практически беспомощный.
Я уверена, что Себастьян приставил к брату множество охранников.
Но я также уверена, что Родион намерен закончить начатое и убить Неро. Иначе зачем бы ему быть здесь?
Машина Адриана отъезжает от обочины. Если я собираюсь последовать за братом, я должна сделать это сейчас. Это мой шанс поговорить с ним.
Если я сделаю это... я оставлю Неро на милость Родиона. И у Родиона нет никакого гребаного милосердия.
Прежде чем я окончательно принимаю решение, я толкаю пассажирскую дверь и выпрыгиваю из машины. Я спешу по переулку, следуя в том направлении, в котором исчез Родион.
На мгновение я в замешательстве, не видя, в какую сторону он пошел. Это длинный переулок. Он не должен был исчезнуть так быстро. Может быть, он начал бежать, как только скрылся из виду?