– Она не плачет. Разве она не должна плакать?
– Дайте ей время. Это серьезная настройка. Плацента еще прикреплена, поэтому малышка получает кислород.
Текли секунды. А потом крошечный младенец чуть-чуть вздохнул раз… Другой… И прорезался тонкий, как у пташки, писк…
Тесс заулыбалась.
– Вот так, милая.
Бьянка заворковала, поглаживая дочку по спинке. Тесс приняла плаценту. Пуповина перестала биться. Тесс перевязала ее. Перерезала.
А потом наступил ад.
– Мне холодно. Я так замерзла.
Тесс подняла голову. Лицо Бьянки приобрело синюшный оттенок. По коже Тесс пробежал мороз.
– Снимайте рубашку, – приказала она Норту.
Он тупо на нее уставился.
– Да снимайте же рубашку! – заорала она, подхватывая ребенка. – Прижимайте ее к себе. Согревайте! – И всучила ему малышку.
Бьянка подавилась и ее вырвало.
Кровь хлынула между ее ног…
С ней случился приступ удушья.
– Что не так? – закричал Норт. – Что с ней? Почему она задыхается?
Тесс пыталась понять, что происходит. Такого она еще не видела. Однако уже знала, что это.
Амниотическая эмболия.
С пугающей ясностью в голове пронеслись слова из давней лекции, будто Тесс слышала их только вчера.
«Одно из самых редких осложнений беременности… Клеткам удалось попасть в кровоток матери и вызвать аллергическую реакцию… Амниотическая жидкость, кожа плода, даже фрагмент ногтя младенца… Бронхиолы сужаются… Дыхательные пути закрыты…»
Последнюю часть она помнила особенно отчетливо. «Часто приводит к смерти матери».
Это было настолько редкое, настолько ужасное состояние, что большинство акушерок уходили на пенсию после продолжительной карьеры, даже ни разу не столкнувшись с этим явлением. Состояние, при котором уровень смертности 80 процентов…
Тесс схватила полотенце и заткнула поток крови. Разум судорожно несся вскачь, пытаясь придумать что-нибудь – хоть что-то, чтобы предотвратить неизбежное. Голова закружилась, затошнило.
– Что с ней не так?
Сладкий, приторный запах крови заполнил ноздри Тесс. Она взяла себя в руки достаточно, чтобы выговорить:
– Анафилактический шок. У нее аллергическая реакция на клетки ребенка. – Смертельная аллергическая реакция. – Это редкость... случайность.
Как будто это как-то утешало.
Бьянка закричала от боли, заглушив все, что бы Тесс еще ни говорила. Несмотря на попытки остановить льющуюся кровь, давление у Бьянки падало. Скоро она не сможет дышать. Ей нужны были артериальные катетеры, дыхательная трубка, дыхательный аппарат. И даже при всем вмешательстве современной медицины женщины по-прежнему от этого умирали.
Без хирургического вмешательства… Тесс боролась с паникой.
– Я не понимаю! – кричал Норт. – Почему вы ничего не делаете?
Потому что ничего не могла сделать.
«Потому что ваша жена умирает, а я бессильна ее спасти».
Она не могла произнести это вслух. Не могла сказать ему, что за какие-то считанные минуты жизнь Бьянки уносилась по причине настолько редкой, настолько катастрофической, что казалась почти непостижимой.
Тесс ощущала беспомощность. Такую же беспомощность, как когда умирал Трев. Сердце колотилось так сильно, словно переместилось в горло. Весь ее опыт, все годы обучения ничего не значили.
Бьянка начала издавать ужасные удушающие хрипы. У нее наступил отек гортани. Тесс пришлось принять невозможное решение. Она могла сделать трахеотомию без наркоза, используя любые инструменты, которые были в доме. Самая жестокая, варварская трахеотомия из всех возможных. Боль будет мучительной. И с какой целью? Операция не спасет бедную женщину, а только сделает ее смерть более тягостной.
– Она не может дышать! Сделайте же что-нибудь!
Тесс посмотрела на Норта. Увидела его страх и недоумение, в то время, когда ребенок лежал забытым на груди отца. Только что его жена ворковала над своей новорожденной дочерью, а в следующую минуту уже умирает. Тесс покачала головой, безмолвно говоря Норту то, что не могла произнести вслух.
Его рот скривился. Рычание, такое дикое, что едва ли походило на человеческое, ударило ее словно кинжал:
– Вы не можете этого допустить!
Тесс отвернулась, ненавидя свое бессилие, ненавидя себя. Пока Бьянка задыхалась, Тесс гладила ее волосы, борясь со слезами, пыталась успокоить и утешить.
Взгляд Бьянки отчаянно метался по комнате, ища своего ребенка – ребенка, которого забыли на груди отца. Она снова закричала от боли. Ее глаза нашли Тесс. Они едва могли сфокусироваться, и все же красноречиво молили.
– Я обещаю, – прошептала Тесс, пока Бьянка постепенно впадала в беспамятство. – Обещаю.
Спустя двадцать минут Бьянки не стало.