Он оторвал взгляд от своих рук и встретился с зелеными глазами Кенходэна.
- Так случилось, что боги дали нам больше лет, чем мы имели право ожидать, и затем, величайший дар из всех, Гвинну. У меня нет слов - Томанак, даже у Брандарка нет слов! - для радости, которую она подарила нам обоим. С того дня, как родилась эта малышка, она держит в своих руках мое сердце, и то же самое относится к ее матери. Но, несмотря на всю радость, которую она нам принесла, она проживет вдвое дольше, даже больше, чем живет мой народ. Моя семья и семья Лианы стремятся к пониманию, и у меня нет никаких сомнений в том, что они будут любить ее, что бы ни случилось. Но когда они состарятся, когда их дети - да, и их внуки - увидят, что она все еще молода и красива, будут ли они чувствовать то же самое? А как насчет людей, которые не являются семьей? Есть такие, кто негодует даже на Венсита, Кенходэн, несмотря на ту цену, которую он так долго платил за то, чтобы они были в безопасности в своих постелях по ночам. Как такие люди отреагируют на кого-то, кто, кажется, никогда не стареет и кто в придачу хочет быть наполовину градани?
Он печально улыбнулся.
- По правде говоря, именно эта мысль привела меня к покупке "Железного топора", чтобы показать Гвинне как можно больше мира, пока я еще молод. Лиана, у нее хватит смелости встретиться лицом к лицу с самим Фробусом и плюнуть ему в глаз. Она ни разу не дрогнула, ни разу не усомнилась. Но я? - Он покачал головой. - Я слишком хорошо знаю, как другие люди смотрят на мой собственный народ. Без сомнения, еще не родился отец, который не беспокоился бы о своей маленькой девочке и о том, как ей живется, когда его больше нет рядом, чтобы присматривать и опекать. Но Гвинна... Еще долго, очень долго она будет нести бремя "полукровки" в глазах некоторых, и слишком многие добавят к этому списку еще и "ублюдка".
Кенходэн не мог видеть его лица в темноте, но ему и не нужно было. Он услышал страдальческую любовь отца в голосе своего друга, и ему внезапно захотелось, чтобы все те, кто продолжал презирать градани, могли услышать это вместе с ним. Но они не могли, и поэтому он протянул руку и яростно схватил Базела за плечо.
- Базел, ты говоришь, Лиана сказала тебе, что хочет тебя, что она любила бы тебя - вышла бы за тебя замуж - даже зная, что у тебя не может быть детей, не просто маловероятно. Ты чувствовал к ней то же самое?
- Конечно, - просто сказал Базел. - В этой вселенной нет человека, более дорогого для меня, чем Лиана, если только это не сама Гвинна. Но для большинства людей дети - это наше бессмертие, Кенходэн.
- Человек, который завоюет руку Гвинны, будет действительно счастливым человеком, - твердо сказал Кенходэн. - Если у него есть хоть капля здравого смысла, он тоже это поймет. И твоя дочь никогда не попадется на хитрые слова, никогда не будет обманута несерьезными обещаниями, точно так же, как она признает поверхностность и глупость любого, кто ненавидит ее за то, что она есть, вместо того, чтобы ценить ее такой, какая она есть! Поверь мне, когда я говорю тебе это. Гвинна найдет кого-то - правильного человека - кто полюбит ее и будет достоин всей той любви, которую я уже видел в ней.
Базел улыбнулся в темноте и сжал предплечье Кенходэна. За все годы, прошедшие с рождения Гвинны, он делился своими страхами только с Лианой. Он даже не обсуждал их с Венситом - потому что Венсит всегда знал, а Базел никогда не сомневался в глубокой, сложной любви волшебника к Гвинне. Он никогда не боялся, что Венсит подведет ее.
Он не знал, почему доверился Кенходэну, и все же был рад, что доверился. Каким бы ни было прошлое Кенходэна, Базел знал, что может доверить ему свой самый драгоценный секрет. И его простая уверенность напомнила Базелу давнюю уверенность Лианы в тот день, когда он, запинаясь, признался, что решил купить "Железный топор", и почему. Она обняла его со слезами на глазах, поцеловала и сказала, чтобы он позволил будущему позаботиться о себе, пока они сосредоточатся на единственном времени, которое они могут контролировать: настоящем.
И он пытался. Боги знали, что он пытался! Он любил свою дочь изо всех сил, потому что, если они с Брандарком смогли преодолеть пропасть ненависти между людьми и градани - если его отец и отец Лианы смогли преодолеть эту пропасть для градани-Конокрадов и сотойи, чья ненависть горела сильнее всего на свете - почему это должно быть невозможно для его Гвинны, сокровища его сердца, чтобы найти мужчину - человека или градани - предназначенного для нее?
Это не было невозможно. Конечно, это было не так! Это было то, что он сказал себе тогда, но теперь он знал лучше. Ей не нужно было пересекать пропасть; она родилась на другой ее стороне. Некоторые могли бы ненавидеть ее за то, кем она была, но не те, кто знал ее - только не те, кто знал ее! Ибо Кенходэн был прав, она была прекрасным ребенком, красивым во всех смыслах этого слова, с сердцем открытым и теплым, как солнце. Совет Лианы, данный ему, принес свои плоды, потому что он любил свою дочь - любил ее со всей неукротимой силой своего сердца, - и эта любовь создала убежище, в котором она могла стать тем, кем ей было предназначено быть.
Глубина его любви к Лиане захлестнула его, как море. Она была намного мудрее его, с самого начала видела так далеко за пределами его внутренних страхов. Она любила его, несмотря на его жестокость, и не позволила ему спрятаться от его любви к ней. Она имела дело не со стереотипами, а с жесткой мудростью сердца, которое говорило ей, что за каждым злом стоит добро, за каждой жестокостью - доброта. Она знала, что Гвинна создаст свою собственную жизнь, справляясь с болью и печалью по мере их возникновения, и потому что она была такой, какая она есть, торжествующей. И для Базела Бахнаксона, защитника Томанака, вес мира зависел от этого одного момента.
Его дочь восторжествует.