По мнению японского исследователя Явата Итиро̄, статуэтки использовались в ритуалах, связанных с лечением больных или раненых. При этом разбивали ту часть статуэтки, которая соответствовала больной части тела человека. Некоторые статуэтки интерпретируются как принадлежность культа плодородия. Однако в целом предназначение и функции догу не могут считаться вполне выясненными. С достаточной степенью уверенности можно лишь утверждать, что догӯ, равно как и некоторые типы керамики Дзё̄мон, служили для обеспечения магической связи с иным миром. В иконографической традиции сформировавшейся позднее японской религии синто пластика этого типа не нашла своего отражения. Аналоги догу можно найти, скорее, в древнем искусстве племен Центральной Америки. В погребениях периода Дзёмон не прослеживаются признаки унификации, что, вероятно, свидетельствует об отсутствии единых представлений о посмертном существовании. Как правило, встречаются коллективные погребения (на севере их окружали подобием загородки из камней), костяки в которых могут находиться как в скорченном положении (на спине, на боку или на животе) с ориентацией головы на юго-восток, так и в распрямленном и без определенной ориентации. Известны захоронения, сделанные в «раковинных кучах», зафиксированы и погребения в керамических сосудах. Принадлежностями погребального инвентаря были гребни, серьги, ожерелья, браслеты и др. Погребальной одеждой служили звериные шкуры или куски материи.
При исследовании погребений было обнаружено, что девушкам и юношам в возрасте 17–18 лет вырывали определенные зубы и подпиливали другие, что, вероятно, было связано с обрядом инициации (переходом в категорию взрослых мужчин и женщин).
Если в «докерамический» период культура обитателей Японского архипелага демонстрировала определенную схожесть с континентальной в формах хозяйственной адаптации, то, начиная с периода Дзё̄мон, там возникла вполне самостоятельная и изолированная культурная зона. В Китае в VI–V тысячелетиях, а на Корейском п-ове — на рубеже III–II тысячелетий до н. э. произошел переход к земледелию и к полностью оседлому образу жизни, а на Японских о-вах сформировался хозяйственный уклад, основанный на сочетании охоты (тогда на севере архипелага стали применяться лук и стрелы), рыболовства и собирательства.
Взаимодействие человека и природной среды в Японии прослеживается по крайней мере начиная со времени, отстоящего от нас на 15,5 тыс. лет. Тогда произошло значительное потепление, которое дополнилось повышением влажности (13 тыс. лет назад) и формированием теплого Цусимского течения, впадающего в Японское море. Климат архипелага сделался морским и по своим основным параметрам перестал отличаться от нынешнего, хотя к концу периода Дзёмон среднегодовые температуры были несколько выше, чем сейчас.
Это привело к увеличению снежного покрова, заболачиванию почв, смене флоры (разрастанию широколиственных лесов) и к росту населения и, следовательно, к усилению давления человека на окружающую среду. Следствием воздействия всех этих факторов стало исчезновение крупных млекопитающих (слона Ньюмана, оленей оцунодзика).
Для людей это означало сокращение количества животного белка в рационе и необходимость хозяйственной адаптации к новым условиям обитания. В связи с этим изменились объекты охоты (теперь ими стали олень, кабан, медведь, заяц, куница, енотовидная собака, птицы) и ее орудия (на смену копью пришел лук). Значительно возросла роль собирательства (каштан, желуди, различные виды орехов) и рыболовства (речного и морского). Среди находок, относящихся к этому времени, гораздо чаще стали встречаться каменные топоры,
необходимые для жизни в лесах.
Как уже говорилось, культура Дзёмон начала развиваться на о-ве Кюсю. По мере развития потепления и продвижения широколиственных лесов к северу, она стала распространяться в том же направлении, и именно эта зона оказалась наиболее перспективной с точки зрения потребностей присваивающего типа хозяйства. Анализ расположения стоянок периода Дзёмон показывает, что наибольшая концентрация населения [80 % из известных 10 тыс. стоянок] создалась в северо-восточной Японии, более благоприятной как с точки зрения собирательства [широколиственные опадающие леса с богатыми урожаями каштанов и орехов), так и рыболовства (кета и горбуша].
Первые археологические свидетельства о начале морского промысла датируются временем, отстоящим от нашего на 10 тыс. лет. Непосредственной предпосылкой для него послужил подъем уровня океана [его пик с уровнем на 2–3 м выше нынешнего имел место 6 тыс. лет назад], в результате чего образовались прибрежные отмели с хорошо прогреваемой водой, особенно благоприятные для размножения рыб.
Одним из основных видов морского промысла был сбор различных видов морских моллюсков. Именно тогда появились «раковинные кучи», площадь которых достигала нескольких сот квадратных метров. На настоящий момент обнаружено около 2,5 тыс. таких помоек периода Дзё̄мон. Большинство из них находятся на побережье, обращенном в сторону Тихого океана [около половины — в районе Канто], где существуют благоприятные условия для сбора раковин на мелководье во время отлива. Кроме раковин моллюсков в «раковинных кучах» встречаются также кости различных рыб, млекопитающих и птиц.
Большинство обнаруженных костей рыб принадлежит тем видам, которые ловятся в бухтах во время приливов: окунь, кефаль и др. Однако встречающиеся кости рыб и животных, обитающих в открытом океане [тунца, акулы, ската и даже кита], свидетельствуют о развитом и искусном морском промысле. При лове рыбы использовались сети, сплетенные из растительных волокон, с грузилами из камня и керамики, костяные (в основном, из кости оленя) крючки и гарпуны. Последние были изобретены в среднем Дзё̄мон — приблизительно в то же время, когда появились долбленые лодки. Рыбаки доходили на них до островов Садо и Микура, пересекали пролив Цугару и Корейский пролив. Лосось, обитавший в реках и на морском мелководье на севере Японии, был одним из основных источников белковой пищи для обитателей тех мест. Для речной ловли использовались ловушки-загоны. Анализ костных останков показывает, что обитатели побережья, чья пища была богаче белками, обладали более крепким телосложением, чем жители внутренних районов страны. Начало морского промысла имело особое значение, ибо стало определяющим для развития существенных черт японской культуры (в широком смысле этого слова), сохранившихся до настоящего времени. В общеисторической перспективе значение охоты для населения Японии с течением времени уменьшалось, а зависимость от ресурсов моря, напротив, росла. Особенности природных условий Японии позволяли ее обитателям использовать альтернативные источники пищи в зависимости от сезонных изменений, миграций, погодных условий и т. д. Так, анализ содержания «раковинных куч» показал, что сбор раковин особенно активно велся весной и менее интенсивно — летом. Осенью и зимой этот вид хозяйственной деятельности замирал. Это объясняется тем, что весной собирать раковины достаточно просто, а другие пищевые ресурсы менее доступны. Осенью и ранней зимой люди сосредотачивались на сборе растительной нищи [наиболее практичным, т. е. легко сохраняемым видом были каштаны, грецкие орехи и желуди], ловле мигрирующих пород рыб и охоте на перелетных птиц. Зимой же основным источником пищи служила охота. Из крупных млекопитающих люди периода Дзёмон больше всего охотились на оленя и кабана [с помощью луков и стрел с каменными и костяными наконечниками]. Для ловли барсуков, енотовидных собак и зайцев применяли капканы.
Уже в средний Дзёмон присваивающее хозяйство в Японии отличались высокой продуктивностью. Таким образом произошло формирование доземледельческого хозяйственного уклада, основанного на охоте, собирательстве и активном морском промысле. В период Дзёмон произошла кардинальная диверсификация источников пищи, которая всегда служит одной из основных характеристик устойчивости хозяйственной системы.
Одним из важных социальных последствий начала морского промысла в период Дзёмон было появление поселений на морском побережье, ранее практически отсутствовавших. Причем рыбацкие поселения, не будучи столь многочисленными, как удаленные от моря, демонстрировали абсолютное превосходство по концентрации населения: если поселения охотников-собирателей (в основном, в горных районах) состояли из 4–5 жилищ площадью по 5-15 кв. м, то прибрежные насчитывали по несколько десятков жилищ, причем площадь некоторых из них составляла от 20 до 40 кв. м. Это означало, что население горных районов мигрировало в долины, псе больше концентрируясь в прибрежных районах. Одновременно начали складываться отличные друг от друга субкультуры жителей побережья и внутренних областей архипелага.
За последнее время было раскопано несколько значительных поселений периода Дзёмон. В наиболее крупном из них находилось до 400 жилищ (использовались в разное время на протяжении жизни нескольких поколений). Они располагались по окружности вокруг центральной «площади». В одних и тех же поселениях имелись жилища различных типов. План жилища представляет собой прямоугольник или чаще круг диаметром в 4–5 м. Пол, заглубленный на глубину от 50 см до 1 м, иногда покрыт каменным настилом, однако более обычным был земляной пол. В центре жилища обычно находился каменный или керамический очаг. В самом начале периода Дзё̄мон очаг выносился за пределы жилища. Деревянный каркас дома покрывался корой или листьями. Встречаются также и более крупные строения. Так, на стоянке Сугивадай в префектуре Акита обнаружено прямоугольное строение площадью в 273 кв. м с десятью очагами. Вероятно, оно могло служить в качестве коллективного жилища в зимнее время.