— Ты болен, — прорычал я.
— Да, — согласился он, словно этим можно было гордиться. — И я предлагаю тебе не делать ничего, что заставило бы меня доказать, насколько я болен.
Я открыл рот, чтобы ответить, но услышал голос на другом конце линии, который заставил меня остановиться. Она не держала телефон, но она, должно быть, была с ним в комнате.
— Что ты с этим делаешь? — Слоан задохнулась.
Рокко расхохотался, как чертов психопат, и раздался звук, похожий на удар кнутом.
— Твой жених хочет, чтобы я наказал тебя, белла, — промурлыкал он, и я выкрикнул свою ярость в небо, хотя это не имело никакого значения для того, что происходило на другом конце линии.
— Нет, — выдохнула Слоан. — Подожди! Не… не надо!
— Выбор за тобой, Николи, — прорычал Рокко в трубку.
Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, но линия оборвалась.
— Нет! — Я взревел, швырнув телефон через всю комнату, так что он врезался в камин и разлетелся на осколки.
Этот кусок дерьма Ромеро взял меня за яйца и знал это. Единственное, чем я не мог рисковать, так это Слоан. Она была моим правом, моей судьбой, моим единственным настоящим шансом стать Калабрези и соответствовать судьбе, ради которой я так тяжело работал.
Я не мог рисковать ею ни за что. Но если я прекращу свои поиски, что тогда? Он все еще может мучить. Каждый день, который она провела вдали от меня, мог быть наполнен тысячей ужасов. Как я должен был сделать этот выбор?
Ответ пришел ко мне среди жажды крови и ярости. Я должен увидеть Джузеппе. Он ее отцом и глава нашей семьи. Он единственный, кто может сделать этот выбор. И что бы он ни выбрал, это определит мою судьбу. И судьбу Слоан.