- Ты медленный грязный член. – Поставив клюшку на лед, Шон смотрел на шайбу в руке рефери, стоявшего в центре круга.
Шайба упала, и Пол отбросил ее от клюшки другого хоккеиста прямо на клюшку Шона. Тот сделал пас назад Чаки и сразу после этого получил мощный удар от Хатчисона. Но если тот думал, что сможет свалить Шона, то вынужден был разочароваться. Шон развернулся как раз вовремя, чтобы получить обратный пас от Чаки. Он остановил полет шайбы изгибом крюка, сделал обманное движение кистью, но вместо этого бросил с неудобной руки, посылая шайбу между щитков голкипера.
Загорелся красный свет, и раздался звук сирены. Средних размеров гора упала с плеч Шона, когда он поднял клюшку в воздух. Товарищи по команде окружили его, хлопая по спине и плечам большими перчатками.
- Понравилось? – крикнул Шон Хатчисону, пока катился мимо скамейки, давая пять остальным «Чинукам».
- Отсоси, перехваленный голубок.
Шон засмеялся и посмотрел на табло. Они вели с преимуществом в одну шайбу. Он бы чувствовал себя намного лучше, если бы их было две. Шон сел между Полом и Джеем Линдблумом – новичком, настолько молодым, что его борода казалась поеденной молью.
- Это было красиво, парни, - сказал Джон сзади.
Шон выпустил струю воды в рот и оглянулся. Внимание тренера было приковано ко льду, но на губах играла улыбка. Шон проглотил воду и стукнулся кулаками с Чаки. Преимущества в одну шайбу оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить жажду крови «Чинуков». Удары стали сильнее, оскорбления более изощренными.
- Отлично, Ленни, - крикнул Камешек, насмехаясь над уингером «Блюз», когда брошенная тем шайба отскочила от левого конька его же товарища по команде.
- Да, если ты хочешь выиграть среди худших пасов года, - добавил Броуди.
Когда до окончания игры оставалась минута, КО ударил нападающего первой линии соперников, который, к его несчастью, свалился на задницу прямо перед скамейкой «Чинуков».
Пол стукнул клюшкой по бортику, когда раздался свисток:
- Собираешься сидеть здесь и плакать, девчонка?
Шон подался вперед и посмотрел на парня, который встал на одно колено. До того как стал играть за «Чинуков», Шон был среди тех, кто получал от КО, и знал, каково это - удар от силового игрока, который выбивает дыхание из легких. Что не помешало ему сказать:
- Покажи класс. Вставай,чертов рохля.
- Да, покажи класс, осленок.
Шон оглянулся на Джея:
- Осленок?
Новичок пожал плечами, покрытыми щитками. Шон и Пол рассмеялись, вставая и перекидывая ноги через бортик, чтобы выйти на лед. Тридцать секунд спустя раздалась сирена, и Шон был более чем счастлив окончанию игры.
В раздевалке он принял горячий душ, прогревая мышцы и успокаивая боль от ударов по телу. Ассистент тренера сообщил всем, что Бутч в списке травмированных и останется там, по крайней мере, на две недели.
Шон задержался, чтобы массажист «Чинуков» поработал над узлами мышц его поясницы и растер плечо, избавляя от боли, вызванной ударом Хатчисона.
К тому времени, как Шон завязал галстук, надел блейзер и взял пальто, большинство парней ушли из «Скоттрейд Ценра».
Солнце висело над «Вратами на запад», залитыми голубым светом, а температура над Миссисипи опустилась до семи градусов выше нуля, пока Шон шел два квартала до отеля в полном одиночестве. Команда вылетала в Бостон только утром, и Шон с нетерпением ждал обслуживания в номере и добрые восемь часов сна. Когда он вошел в «Хайят», его телефон завибрировал смской от Лекси. Которая сообщала, что послала ему обновленный сценарий, так что он должен проверить свою почту и связаться с Лекси как можно скорее. Спина Шона чувствовала себя лучше, а плечо не так уж и болело, и последнее, что он собирался делать – это читать ее чертов сценарий и травмировать свой мозг. Он не смог осилить то, что она присылала ранее, и лучше позволит ударить себя по голове, чем прочитает еще хоть чуть-чуть ее секций, подсекций и маркированных списков.
- Нокс.
Шон поднял взгляд на отца Лекси, стоявшего у лифтов.
- Тренер, - сказал он, убирая телефон в карман.
- Что вызвало такое страдальческое выражение на твоем лице? – спросил Джон, как будто уже знал ответ на свой вопрос.
- Ваша дочь и ее сценарии.
Двери распахнулись, и Шон с Джоном пропустили выходившую из лифта мать с тремя детьми, прежде чем зайти внутрь.
- Она унаследовала это по материнской линии. Какой этаж?
- Десятый.
Джон нажал восемь и десять, и двери закрылись.
- Я бы никогда не выбрал тебя для Лекси. – Шон взглянул через плечо на тренера. – Ничего личного, я бы никогда не выбрал для Лекси хоккеиса. Я бы выбрал ей кого-нибудь нормального.
- Вы считаете хоккеистов ненормальными?
Джон посмотрел на Шона.
- Ты знаешь эту жизнь. Она трудна для семьи. Я всегда думал, что Лекси выйдет за кого-нибудь надежного. Желательно за дантиста. Он дома каждый вечер, а его семья получает стоматологическую страховку со скидкой. А она нам нужна. Мой сын играет в молодежной хоккейной лиге. А ему еще только пятнадцать. Ты знаешь, что он обречен потерять несколько зубов. – Оба чуть не улыбнулись. – Я думал, что убедил Лекси, что ей нужен нормальный парень. А затем она явилась на это чертово телевизионное шоу и в итоге выиграла себе мужа.
- Пит – полный неудачник.
В сравнении с этим парнем, Шон, вероятно, не казался таким уж плохим.
- Да. Пока она выбирала свадебное платье, я выбирал способ убить его и уйти от правосудия. – Лифт остановился, над дверью загорелась цифра десять. – Для человека, который любит детальные планы, она иногда бывает слишком импульсивной, и это создает ей проблемы.
Двери открылись, и Шона затопило чувство вины.
- Спокойной ночи, тренер, - сказал он, выходя в длинный коридор.
Джон положил руку на дверь, чтобы удержать ее открытой.
- Тем вечером в «Кей» ты так и не сказал прямо, что любишь мою дочь.
Шон догадывался, что они просто отложили этот вопрос, и теперь его время пришло. Он знал, что хочет услышать Джон, и подумал об одном из простеньких списков Лекси с готовыми ответами.
- Как только я увидел ее улыбку, я все понял. – По крайней мере, Шон думал, что там было именно это. Потом он собрался с духом и добавил: - Я люблю ее все больше с каждым вздохом. Истинно, сумасшедше, глубоко.
Иисусе, он что, только что процитировал «Сэвидж Гарден»? Да ему даже не нравится эта чертова песня.
Джон нахмурился, как будто пытался понять, слышал ли он эти слова и просто не мог осмыслить их. Или это, или он пытался понять, не превращается ли Шон в девчонку.
- Хорошо, - сказал он, ступая вглубь лифта. – Это то, что нужно услышать отцу.
Двери закрылись, скрывая озадаченное лицо Джона, и Шон почувствовал, как жар поднимается по шее и заливает ему щеки.
Он за всю свою жизнь ни разу не цитировал слащавые любовные песенки и только что выдал постыдную сентиментальность человеку, чье уважение ускользало сквозь пальцы. Человеку, которым он восхищался в детстве. Хоккейной легенде. Джону «Стене» Ковальски.
Шон прошел по коридору и вытащил карточку-ключ из бумажника. Все потому, сказал он себе, отпирая дверь и входя внутрь, что разволновался из-за лжи. Если бы не это, он бы никогда не унизил себя подобным образом. Шон боялся, что если не будет осторожен, то процитирует весь репертуар Майкла Болтона или, еще хуже, Джастина Бибера.
Товарищ Шона по комнате, голкипер Адам Ларсон, сидел на огромной кровати, скрестив ноги и смотрел телевизор. Он взглянул на Шона, когда тот снял пальто и бросил его на спинку стула.
- У тебя щеки красные. Наверное, потому что ты с улицы, а там так холодно, что и пингвин яйца отморозит.
- Ага.
Именно поэтому. Шон ослабил галстук и почувствовал, как в кармане блейзера завибрировал телефон. Он вытащил его и прочитал еще одно сообщение от Лекси.
«Шоу “Давай поженимся. Воссоединение”» планируют снимать на следующий день после игры с «Королями» в Лос-Анджелесе. Продюсеры спрашивают, сможешь ли ты приехать со мной».
Шон напечатал в ответ: «Ты ведь сказала им нет. Так?»
Он застегнул воротник рубашки, снял галстук и блейзер.
«Не совсем», - ответила Лекси.
«Что конкретно ты сказала им?»
Шон бросил телефон на ночной столик и положил чемодан на кровать.
Лекси помедлила несколько минут с ответом.
«Я сообщила им, что ты рассмотришь это предложение».
Конечно, она так и сделала. Лекси была такой же настырной, как и ее собачка. Если Шон не поостережется, Лекси в своих записях о том, как надо выражать привязанность на публике, напишет: «Носит сумочку и покупает тампоны».
«Сообщи им, что я рассмотрел предложение и сказал нет. Я не собираюсь даже близко подходить к этому шоу.
Он нажал «отправить» и подумал, что тема закрыта. Очевидно, что он ошибался.
Два дня спустя Шон согласился встретиться с Лекси в модном баре на Пост-Элли. Лекси сидела за столиком, и ему пришлось протискиваться к ней через толпу бородатых хипстеров в узких джинсах, мешковатых клетчатых рубашках, цветных лосинах и армейских ботинках.
- Привет!
Чтобы не выделяться из окружения, Лекси надела рваные джинсы, фублоку с «Нирваной», черный кожаный пиджак и собрала волосы в «хвост». Она встала поприветствовать Шона и подставить ему щеку для поцелуя.
- Привет, детка, - сказал Шон, перекрикивая шум в зале, и склонился к ее темно-красным губам, которые приоткрылись от его прикосновения, как будто она хотела что-то сказать. Шон воспользовался этим и подарил ей глубокий поцелуй. Приемлемый для публики поцелуй, который намекал на то удовольствие, что они делили в интимной обстановке. Шон скользнул ладонью по ее спине, забрался под кожаный пиджак и прижал Лекси к себе. Он хотел застать ее врасплох и сбить с толку. И вовсе не планировал сбивать с толку самого себя и чувствовать мгновенное раздражение от слоев плотной одежды, отделявших ее обнаженную грудь от его.