- Да, нас троих объединяет давняя дружба..., - холодным тоном произнес Григорянц.
- Ну, это не повод для преследования, - задумчиво произнес Костя. Давно знакомых друг с другом людей порой объединяет разное... Преступление, например...
- Вы забываетесь! - крикнул Григорянц, и тут же в дверь всунулась крупная голова телохранителя. Григорянц сделал ему жест, чтобы тот исчез. Извините, Константин Дмитриевич, но вы говорите какой-то вздор. Какое преступление может объединять трех законопослушных граждан, не связанных общим родом деятельности? Мы не совершали никакого преступления...
- Но может быть, вас кто-то подозревает в преступлении, которого вы не совершали, - тихо произнес Костя, затягиваясь сигаретным дымом и продолжая глядеть в глаза собеседнику. - У каждого человека гораздо больше врагов, чем он сам предполагает, разве вы со мной не согласны?
Григорянц опустил глаза, не выдержав этого пристального взгляда ясных голубых глаз.
- Это так... А то, что кто-то подозревает, возможно...
- А кого подозреваете вы? Ведь вы непременно кого-то подозреваете... Вы умный человек, крупный бизнесмен, наверняка ваш путь к богатству и независимости был тернист, прошли вы через многое... Так поделитесь же своими соображениями. Мы заключим с вами договор, но предупреждаю, против своей совести я ни за какие деньги не пойду...
- Ну зачем же так? Ни в какую авантюру я вас втягивать не собираюсь. Просто прошу вашей помощи, будучи наслышан о ваших раскрытых делах, о вашем логическом мышлении и отчаянной храбрости.
- Ладно, считайте, что мы договорились..., - махнул рукой Костя. - Я берусь за ваше дело, но предупреждаю, если увижу в нем какие-то темные стороны, я имею в виду, касающиеся вас и ваших друзей, я его прекращу. Верну ваш аванс и прекращу. Разумеется, те деньги, которые будут потрачены на раскрытие дела, возвращать не стану. Не из чего мне их возвращать..., счел нужным добавить он.
- Мне кажется, вы как-то агрессивно настроены ко мне, Константин Дмитриевич. Причем с самого начала нашего разговора.
- Да нет, - пожал плечами Костя. Ему и впрямь было неловко за то, что он неприветливо разговаривал с человеком, только что потерявшим любимую жену, крохотная дочка которого осталась навсегда без матери. Может быть, и дело-то не такое уж сложное. Преследует какой-то маньяк, которого чем-то обидели трое старых друзей. Бывает и такое, человеческая душа ох как сложна и загадочна!
Они подписали формальный договор на определенную сумму, и Григорянц заплатил Косте довольно приличный аванс.
- Итак, - потер руки Костя. - За дело! А начнем мы вот с чего - будем искать вашего пропавшего друга. Ведь этим делом, насколько я понял, правоохранительные органы вообще не занимаются.
- Этим нет. Родственники Прокофьева решили пока не сообщать в милицию о его исчезновении. И вообще, все преступления расследуются правоохранительными органами в отдельности, а вас я прошу расследовать их, как бы это сказать, в комплексе, в связи друг с другом. Вы понимаете меня?
- Вполне, - твердо ответил Константин. - Ладно, значит, так тому и быть, Эдуард Рубенович. Теперь езжайте домой, а остальное мое дело. А когда будет нужно, я вам задам необходимые вопросы. И если ваш историк, целый и невредимый, будет найден, сразу же отпадет целый ряд подозрений. А пока я от каверзных вопросов воздержусь... Пойдет? - улыбнулся он.
- Пойдет, - ответил Григорянц, также сделав едва заметную попытку улыбнуться, встал с места и протянул Косте руку. Костя заметил, что рука собеседника мягкая и влажная.
Через минут пять после ухода Григорянца Костя позвонил в МУР своему старому приятелю майору Молодцову.
- Геннадий, это Константин. Ради старой дружбы, проверь по картотеке - не проходили ли по каким-нибудь уголовным делам Григорянц Эдуард, Левушкин Андрей и Прокофьев Евгений? Ладно?
- Сделаем, Костя. Разве я тебя когда-нибудь подводил?
... Тем временем Григорянц в сопровождении двух телохранителей прошел к своему белому "Мерседесу", сел на заднее сидение и проворчал:
- Тоже мне, деятель... Расхвалили его, придурки... Обычный солдафон, да ещё и моралист впридачу. Тупой как валенок... Ни хрена он не найдет, надо действовать по-другому. Зря только ввел его в курс дела, погорячился...
И автомобиль направился в сторону Рублево-Успенского шоссе на дачу, где безмятежно играла или сладко спала ни о чем не знающая двухлетняя дочка Верочка...
Сам же Эдуард Рубенович сидел на мягком заднем сидении лимузина, погрузившись в свои мысли... И уносили они его в события почти десятилетней давности, в пасмурный августовский вечер тысяча девятьсот девяносто первого года...
4.
- Нет, Костя, никто из этих господ судимостей никогда не имел и ни по каким делам не проходил, - послышался в трубке хрипловатый голос майора Молодцова.
- Я так и полагал, спасибо, Геннадий, - ответил Костя Савельев и закурил очередную сигарету.
Затем он спустился вниз к машине и направился в Ясенево. Ехать было недалеко, жил Костя в Теплом Стане на улице генерала Тюленева. Уже через десять минут он был около дома, где проживала семья Прокофьевых.
Поднялся в квартиру. Позвонил. Открыла женщина лет пятидесяти пяти с усталым озабоченным лицом.
- Здравствуйте. Мне нужно поговорить с родителями Евгения Николаевича Прокофьева, - сказал Костя.
- Здравствуйте, - испуганным голосом произнесла женщина. - Я его мать Роза Александровна. И отец тоже дома. А кто вы?
- Я частный детектив Савельев Константин Дмитриевич. Ко мне обратился друг вашего Евгения Эдуард Рубенович Григорянц. Вы, полагаю, слышали о том, какое несчастье у него произошло?
- Да, разумеется, страшное, страшное горе... Он так любил свою жену, так любил. Я-то её не знала, Эдик и Женя в последнее время мало общаются, но мне рассказывал Женя... Да, а почему вы решили обратиться к нам? Каким образом мы можем пролить свет на тайну этого преступления?
- У вас ведь тоже серьезные проблемы, как я слышал?
- Да, пропал Женя. Его нет уже около недели... Но тут другое понимаете, такое уже бывало. Вы проходите, раздевайтесь, сюда пожалуйста, вот сюда...
Костя снял дубленку и прошел в комнату. Скромная обстановка, зато очень много книг. В его глазах появилось уважение к этому дому. Хозяйка это заметила.