Я соврал этой беременной суке, когда сказал, что собираюсь убить ее сам. Шэнк всегда мучал женщин. Это была его область, а мы с Диего не возражали. Он не насиловал их, но их крики и беспомощность заводили его, и он любил дрочить и кончать на их кожу.
— Ты знаешь эту пизду из двенадцатой? — поинтересовался я. — Она беременна?
Его улыбка говорила мне, что он отметил какая она эмоциональная, и какая у нее объемная грудь.
— Да.
— За что она здесь?
— Не знаю. Нам не дали пояснений. Клиент просто хочет ее смерти.
Не знаю почему, но мне было интересно, за какое дерьмо она очутилась здесь.
— Не любезничай особо с ней, — попросил я.
Выражение его лица сразу изменилось. Это был взгляд, который я хорошо знал, потому что такой же был у меня, когда я упивался криками, и у Диего, когда он связывал жертв.
В этой тюрьме мы не были просто охранниками.
Мы были чертовыми хищниками.
— Я заставлю тебя гордиться мной, — произнес он.
А потом дверь захлопнулась.