За считанные секунды воздух резко похолодел, и я вижу, как мое дыхание оседает в воздухе. Оглядываюсь по сторонам, но ничего не вижу. Я один на пустынной улице. Призраки, бродившие здесь несколько минут назад, исчезли.
— Нет, — говорю я. — Но ты бы видела его жену. Он делал с ней ужасные, отвратительные вещи, Роза. Я не хочу, чтобы на моих руках снова была кровь, если могу помочь.
— Ник, это из-за мести? Потому что, если да... Ну, ты знаешь лучше. Я надеюсь.
Дрожь пробегает по моему телу. Не от слов Розы — я и сам над этим размышлял, — а от холода. Иней сверкает на тротуаре под моими ногами. Это не нормально. И уж точно не естественно.
На улице резко пропал звук, а дыхание Розы стало таким громким, что бьется о мой череп. Я чувствую в воздухе запах животного мускуса и что-то еще. Неприятности.
— Послушай, Роза, мне нужно идти, — я быстро заканчиваю разговор.
Ее искаженный голос звучит у меня в ухе до тех пор, пока мой телефон не подает сигнал и звонок не обрывается. Нет связи. Черт.
С асфальта сочится туман, и неприятность, которую я учуял раньше, имеет резкий запах.
Достав свой «Ругер», я успокаиваюсь, но понимаю, что недостаточно подготовлен. Я вспоминаю о своем наборе для выживания, который лежит у меня в кабинете, и ругаю себя, хотя полагаю, что не смогу вымолвить ни слова, не подавившись. Должен признать, что в последнее время я не следил за своими запасами. Стал неаккуратным.
Мои освященные пули сработают только против определенных адских тварей, и пока я перечисляю всех демонов, дьяволов и устройства, способные вызвать мгновенную зиму, фигура, выныривающая из тумана, подтверждает мои худшие опасения.
Я чертовски ненавижу амароков.
Быстрый, сильный, умный и слишком злобный зверь на мой вкус. Представьте себе волка, только больше. Под серебристым мехом бугрятся мощные мышцы, пока он пробирается на четвереньках сквозь туман, пристально глядя на меня. Части его тела сверкают, когда лунный свет ловит осколки льда, выступающие из его позвоночника и лопаток, как ледяная острая броня. Говорят, что лучшая защита — это нападение, верно?
Да, амароки любят более холодные районы Ада, но они обычно приносят погоду с собой. Его красные глаза сверкают на меня сквозь мрак. Слюна капает с острых как бритва клыков. Она шипит, когда падает на землю.
Есть и положительная сторона. В отличие от обычных волков, амарок охотится в одиночку. Не то чтобы я благодарил свои счастливые звезды. Этот зверь все еще размером с маленького пони.
Возникает вопрос: Какого черта ему от меня нужно? Насколько знаю, я уже давно не делал ничего, что могло бы разозлить амарока. Пришлось учиться на собственном опыте.
— Вот дерьмо, — бормочу я, вытаскивая, возможно, последнюю сигарету. Это не просто для удовольствия. Амароки ненавидят огонь, хотя количество, которое испускает моя зажигалка, невелико, это все, что у меня есть. — Не возражаешь, если я докурю?
Амарок воет, слюна вылетает из его пасти, с шипением падая на землю. Его рев леденит мою кровь, заставляет ее извиваться в моих венах. Я хочу повернуться, убежать в ночь, но знаю, что амарок будет преследовать меня, впиваться когтями и зубами в мой позвоночник. Вместо этого я скрежещу зубами и пытаюсь остановить превращение ног в желе.
Вам знакомо это чувство, когда вы просыпаетесь посреди ночи от страха и испуга, но не знаете почему? Просто один из этих ублюдков воет рядом. Обычный человек его не слышит, но на каком-то уровне он его чувствует. Так вот, сейчас я ощущаю его в полной мере.
Когда вой затихает, ему отвечает другой, и он слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Я оборачиваюсь, и в двадцати футах позади меня сидит еще один чертов амарок. Может быть, это обман зрения, но мне кажется, что он улыбается мне.
— Ну, на хрен.
Я делаю последний, сладкий глоток сигареты, затягиваясь, потому что мне нужно выжать из нее все возможное, а затем бросаю ее на землю. Я держу зажигалку как щит, отгоняя одного амарока, и нацеливаю револьвер на другого.
Приходит осознание. Мне ни хрена не повезло, и этот уголек, умирающий на земле, — последний никотин, который я когда-либо, сука, вдохну.
— Уилер, передает тебе привет, — рычит новоприбывший, слова неловко вылетают из его пасти.
У меня нет времени на раздумья. Волк слева от меня рычит и набрасывается. Отпрыгнув назад, я прицеливаюсь и спускаю курок, борясь с желанием продолжать стрельбу. У меня не так много патронов. Амарок меняет направление в воздухе, чтобы избежать пули, и приземляется с грацией гимнаста на четыре лапы. Быстрый ублюдок.
Несмотря на холод, я стягиваю с себя одежду, у меня созрел план. Я хватаю фляжку во внутреннем кармане и обливаю свой любимый плащ, тот самый, который служил мне всю жизнь. Это лишь один из последних пунктов в длинной череде вещей, которые Уилер забрал у меня. Я подношу зажигалку к капающей ткани, и пламя разгорается. Я бросаю свой импровизированный огненный шар между мной и адскими тварями.
Огонь быстро разгорается, и я кружу вокруг него, пытаясь удержать пламя между мной и амароками. Они разумные существа, но их инстинкты одиноких волков играют в мою пользу. Кажется, они в замешательстве от перспективы работать вместе.
Я добавляю путаницы. Бросаюсь на одного из них с зажигалкой в руке, как отчаянный олимпийский факелоносец, сошедший с ума. Эта тварь размером с небольшую лошадь, а у меня нет ничего, кроме жалкой гребаной зажигалки. Мне хочется рассмеяться от одной мысли об этом. Может, я действительно сошел с ума?
Но безумие работает. Амарок шарахается назад, а я, изменив направление, кручусь и стреляю в другого. Моя пуля попадает в щеку и впивается в левое плечо массивного волка, отщепляя осколок льда, который тает, как только падает на асфальт. Тварь издает болезненный вопль, а из раны поднимается пар. Святая вода делает свое дело. Удар не убьет аморока, но замедлит.
Сердце колотится о ребра, словно пытаясь сказать мне, в какой чертовой опасности все еще нахожусь, но я стою и ухмыляюсь, как идиот. Я слишком долго простоял безучастно, и второй амарок опомнился и набросился на меня со спины, отбросив вперед ударом лапы. Боль взрывается, когда я ударяюсь лицом о землю, а руками разбиваюсь о шершавый асфальт.
Инстинкт берет верх, и я перекатываюсь, сохраняя между ними как можно больше пространства. Как показывает шипящий асфальт, одна только слюна амарока может прожечь мою плоть, не говоря уже о клыках и когтях. Мне повезло, что они еще не успели нанести мне хороший удар.
«Это лишь вопрос времени».
«Отвали».
Я боюсь, конечно, но в этом нет ничего нового, и я не могу поддаться страху. Не могу. Вскочив на ноги, я направляю «Ругер», готовый выстрелить, как только увижу красные глаза адского пса.
Но я потерял свое преимущество. Раненый Амарок заставляет меня крутиться, проносясь мимо, врезается в меня достаточно сильно, чтобы опрокинуть на спину, и выбивает из меня дух, когда я снова падаю на землю. Треснувшее ребро, которое оставил мне Сирил, воет в знак протеста.
Какуй же паршивый вечер выдался у меня сегодня.
Почувствовав, как револьвер и зажигалка вылетают из моей руки, когда дыхание сбивается, я понимаю, что мне конец. Амароки подкрадываются ближе, пламя моего горящего плаща угасает за ними. Я закрываю глаза, надеясь, что все пройдет быстро и что небеса все еще ждут меня. Я продержался дольше, чем должен был, против двух амароков. То самое, безумное упрямство, которое не позволило мне вознестись в первый раз.
Пока я жду, когда один из зверей сомкнет челюсти на моей шее, думаю обо всем, что никогда не смогу рассказать Розе, и о том, что Мишель Уилер беспомощна против того, что задумал ее муж.
Затем меня охватывает теплое сияние, и я открываю глаза. Чудовищные волки отступают назад, когда мимо проходит фигура. Я смеюсь, испытывая внезапное облегчение. Возможно, я еще не готов снова умереть. Похоже, я точно не готов, и последние пять минут показали это абсолютно четко.
— Вовремя, черт возьми! — кричу я.
Это Мэв, усиленный призрак. Не думаю, что я упоминал об этом. Ну, сейчас я был бы счастлив увидеть самого Люцифера, лишь бы он выступал на моей стороне.
Ее присутствие заполняет улицу, отгоняя мороз от амароков. Мои угнетатели скулят, их могучие хвосты опускаются между лап. Они еще не побеждены. Раненый волк щиплет другого, подгоняя его вперед. Они разумные существа и знают, что у усиленного призрака есть пределы. По праву преимущество должно быть у адской твари.
Амарок шагает вперед.
В него вонзается снаряд, вспыхивая огнем. Зверь воет, когда его шерсть горит, вопли ярости, боли. Жалкий вой такого сильного существа, но я рад его слышать. Зловоние горящей, гнилой плоти наполняет воздух, за ним следует безошибочная вонь дерьма, так как его мех тоже горит. Он в отчаянии смотрит на своего партнера, падая, кости превращаются в жидкость от жара, лед, выступающий из его плоти, тает.
Оказывается, кости амарока тоже сделаны изо льда. Кто бы мог подумать?
Монстр тает на глазах. Его напарник бежит без оглядки.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, треснувшее ребро не дает мне сделать полный вдох, не говоря уже обо всех новых шишках и царапинах. Горящий «амарок» теперь представляет собой дымящуюся лужу крови, костного мозга, льда и меха. Мэв наблюдает за мной, и я киваю ей.
— Спасибо, — говорю я. — Может, в следующий раз не будешь так задерживаться?
— Хорошо, — отвечает Мэв, все еще наблюдая за амароком с задумчивым хмурым видом. — Звони, когда соберешься заглянуть в другой раз. Впрочем, шуму и так хватает.
— И нам следовало приготовить гранату, — раздается голос.
Это Гарри, муж Мэв. Он живой, но происходит из древнего рода «правдоискателей» — людей, которые знают об этом мире уже несколько поколений, и когда они встретились, он посвятил в тайну и Мэв.