Глава 8
Джианна
Я смотрела, как Маттео уходит.
— Лука? — нерешительно спросила Ария. — Разве ты не хочешь почувствовать ребенка?
Лука оторвал взгляд от того места, где совсем недавно стоял Маттео, подошел к ней и коснулся ее щеки.
— Не сейчас, любимая. Дай мне поговорить с Маттео, чтобы все уладить.
— Никаких драк, — предупредила она.
Он поцеловал ее в губы и ушел.
Лили присоединилась к нам на террасе, закутанная в толстый халат, который больше не мог прикрыть ее огромный живот. Ее был еще больше моего, а я уже чувствовала себя разбитым мячом.
— Что за способ проснуться.
— Да, это чудо, что они не дерутся чаще, учитывая все доминирование альфа-самцов, которое у них происходит, — пробормотала я.
Ария рассмеялась, но это было натянуто.
Лили коснулась моего плеча, но я взяла ее руку и положила себе на живот. Она широко улыбнулась.
— О! Это замечательно. Ты немного вспыльчив. — она спохватилась и перевела взгляд с Арии на меня.
Я слегка улыбнулась ей.
— Ты ведь знаешь, что Маттео хочет воспитывать этого ребенка как своего собственного, верно? — внезапно сказала Ария.
Лили посмотрела на нее, но я поняла, что они уже говорили об этом раньше. Мысль о том, что они обсуждали Маттео и меня раньше, не очень-то меня устраивала.
Я уставилась на свой живот, который все еще трогала. Игнорировать болезненную правду то, в чем я удивительно хороша.
— Знаю, — призналась я. — Я вижу это, когда он смотрит на мой живот.
Когда он впервые почувствовал пинок Орешка, тоска в его глазах чуть не убила меня.
— Ох, — сказала Ария. Она внимательно посмотрела мне в лицо. — Но вы никогда не говорили об этом?
Я отрицательно покачала головой. Я всегда считала себя храброй, но на этот раз я была презренной трусихой. Слишком боялась того, что скажет Маттео.
Она нахмурилась. Я видела намек на неодобрение на лице Арии, но она ничего не ответила. Иногда мне хотелось, чтобы она разозлилась и закричала на меня. Может, мне это было необходимо.
— Но почему? — мягко спросила Лили.
— Я не знаю...
Это было неправдой, но я была трусихой. Я боялась, что тоска Маттео отразит то чувство, которое я не хотела себе позволить.
— Это потому, что ты не хочешь ребенка? — подтолкнула Лили.
Ария была странно тихой и не смотрела на меня. Она и Лука всегда хотели третьего ребенка, и прекратили попытки, потому что должны были усыновить моего ребенка. Черт, в последние месяцы она была счастливее меня из-за моей беременности. Если бы я хотела оставить ребенка сейчас, как бы она себя почувствовала? Они подготовили детскую для моего ребенка. Она скрывалась от публики в течение нескольких месяцев, поддерживая нашу шараду. Все ради меня, Маттео и Орешка. Могу ли я отнять это у нее?
Это беспорядок, из которого я не была уверена, что смогу выбраться.
Ария встретилась со мной взглядом.
— Ты тоже хочешь ребенка, Джианна.
Я уставилась на нее.
— Нет... Я имею в виду... Я не знаю.
Она коснулась моей груди над сердцем.
— У тебя есть четыре недели, возможно, меньше, чтобы принять решение, действительно ли ты все еще хочешь быть только тетей для этого ребенка. Прислушайся к своему сердцу, Джианна, и тогда прими решение, будь уверена. Пожалуйста, если в глубине души ты знаешь, что хочешь этого ребенка, скажи это до того, как он появится на свет. Не позволяй мне и Луке вести себя как его родители, только чтобы отнять это у нас. Потому что, конечно, мы всегда вернем тебе твоего ребенка, но это разорвет наши сердца. — она отступила назад, повернулась и ушла.
Глядя на нее, я заплакала. Лили обняла меня сбоку, потому что наши животы не позволяли ничего другого, и поцеловала в щеку.
— Ты уже приняла решение, не так ли?
Я закрыла глаза и кивнула, коснувшись рукой живота.
— Я всегда все так запутываю. Это единственное, что у меня хорошо получается.
— Ария и Лука поймут. Они будут рады за тебя и Маттео.
— Но они хотят еще одного ребенка. Они прекратили попытки из-за меня. А теперь не получат моего ребенка. Из-за меня они потеряли почти год.
— Они поймут, Джианна. Ария мама. Она знает, каково женщине ощущать, когда твой ребенок шевелится внутри тебя. Это твой ребенок. Так было всегда.
Я уткнулась лицом в шею Лили, и она погладила меня по волосам.
— А Ария забеременеет в мгновение ока, я уверена. В последние два раза она забеременела без особых усилий, а когда ты забеременела, она перестала принимать таблетки только два месяца назад. В следующем году у нее родится собственный малыш. — она отстранилась с мягкой улыбкой. — А теперь иди поговори с Маттео.
Я кивнула.
— Спасибо, Лили.
Мой пульс ускорился, когда я шла по дому. Мне потребовалось некоторое время, чтобы
найти Маттео и только потому, что я слышала его голос мимоходом. Я постучала в дверь кабинета и вошла. Лука и Маттео разговаривали.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Лука поставил стакан и подошел ко мне. Я думала, он уйдет, но он остановился рядом со мной, его взгляд был жестким.
— Не надо все портить.
У меня не было шанса ответить, потому что он ушел. Наконец я посмотрела на Маттео, и мое сердце сжалось от его взгляда. Я подошла к нему и, схватив его руку, прижала ее к своему животу.
— Я хочу этого ребенка, — сказал он прежде, чем я успела что-либо произнести.
Я улыбнулась.
— Я знаю.
Маттео нахмурился.
— Хорошо. — он помедлил. — Я могу взять на себя большую часть ответственности, но...
— Не глупи, — пробормотала я. — Мы будем растить и воспитывать этого ребенка вместе. Я тоже этого хочу...
Открытое потрясение отразилось на его лице.
— Ты хочешь?
Я поджала губы.
— Неужели я настолько бессердечная сука, что кажется невозможным, что я хочу нашего ребенка?
Маттео дразняще улыбнулся, и узел в моем животе ослабел.
— Я бы не ставил вопрос подобным образом.
Я ударила его по прессу. Он застонал, потом ухмыльнулся и провел ладонью по моему животу. Его щека начала опухать, отчего улыбка выглядела нелепой.
— Он снова пинается.
— Орешек.
Брови Маттео сошлись на переносице.
— Так я называю его уже несколько недель, потому что не хочу больше думать о ребенке как о «нем».
— Орешек, — сказал Маттео с легкой улыбкой. — Значит, мы сделаем это? Станем родителями?
Я прислонилась к нему, на этот раз не обращая внимания на то, что мой живот мешает.
— Кажется да.
— Хорошо.
— Хорошо, — прошептала я и вздохнула. — Мне страшно.
Маттео обхватил мое лицо ладонями.
— Я с тобой. Я буду защищать тебя и ребенка.
— Знаю, но что, если я ужасная мать? Я никогда не хотела детей, и изначально даже не хотела этого ребенка. Черт, я все еще не хочу многого из того, что ожидается от матери. Не хочу полностью потерять себя или перестать заботиться о том, как выгляжу. Что, если я не смогу стать хорошей матерью? Что, если не полюблю его достаточно сильно? Или что, если он каким-то образом узнает, что я не хотела его сначала?
— Мы оба будем любить ребенка. И будем хорошими родителями. Может, мы никогда не выиграем награду «Родители Года», но мы сделаем все возможное, и это все, что имеет значение.
— Мы слишком много ругаемся и оба слишком темпераментны.
— Да. И ребенок будет знать лучшие ругательства в детском саду, так что кому какое дело?
— Воспитателям, — сказала я со смехом.
— Тогда они могут прийти ко мне и поговорить о своей обеспокоенности, — сказал Маттео со своей акульей ухмылкой.
— Запугивание учителей... нас точно не назовут родителями года.
— Я знал, что нахождение в мафии будет полезным.
Я закатила глаза.
— В дополнение к тому, что ты зарабатываешь кучу денег, и к тому болезненному трепету, который ты испытываешь, когда люди гадят в штаны из-за того, кто ты.
— В дополнение к этому, да, — сказал Маттео, подмигнув. — Не говоря уже о тех забавных пытках, в которых я принимаю участие.
Я глубоко вздохнула.
— Ты сумасшедший ублюдок. — я нежно поцеловала его. — Но ты мой сумасшедший ублюдок, и я тебя люблю.
— И я люблю тебя, моя стервозная рыженькая.
Я слегка прищурилась, но потом решила, что он имеет полное право называть меня стервой. Я была стервой. Он сумасшедшим ублюдком. Ну и что?
Маттео
Тяжелый груз свалился с моей груди с тех пор, как мы решили оставить ребенка. Конечно, наша последняя перемена в мыслях означала большую организованность. Мы еще ничего не купили для ребенка и ничего не читали о воспитании новорожденного.
Джианна знала достаточно о процессе родов, из-за необходимости, но на этом все. Единственное, что я знал, так это то, что эти маленькие существа производили больше какашек, мочи и соплей, чем должно было производить тело такого размера.
— Вы можете забрать все, что мы купили. В ближайшее время это нам не понадобится, — сказала Ария, ведя меня в детскую в их особняке в Нью-Йорке.
Для ребенка все было готово. Стены были украшены изображениями жирафов и львов, а под кроваткой расстелен плюшевый ковер с львиной головой.
Джианна снова убежала в ванную, чтобы пописать, так что остались только я и Ария. Ее мочевой пузырь представлял собой всего лишь воронку. То, что вошло в ее рот, вскоре захотело выйти.
Ария указала на детскую кроватку.
— Вам понадобятся все эти вещи.
Я перешел на ее сторону.
— Вы уверены? Вы с Лукой хотите третью какашку.
Ария привела в движение передвижную кроватку с животными из джунглей.
— Да, но тогда мы сможем купить новые вещи или просто взять то, что вам не понадобится.
Тоска в ее голосе вызвала неприятную боль в моей груди.
— Ария, — тихо сказал я, заставляя ее посмотреть на меня. — Я никогда не говорил тебе этого, но я всегда буду благодарен за то, что ты и Лука сделали бы для нас, и то, что вы сделали для нас. У нас были трудные времена, но ты лучшая невестка, которую я могу себе представить, и лучшая жена, о которой мой брат мог только мечтать.
Ария коснулась моего предплечья с легкой улыбкой.
— Мы семья. Мы будем держаться вместе до самого конца. Мы с Лукой всегда будем рядом. Если вам нужна помощь с малышом, вы можете позвонить нам в любое время.