- Следуем прямо ко мне, выпить дома найдется
Глава 2: поминки
С Кировской мы свернули в Большой Комсомольский, пересекли небольшой двор и, войдя в полутемный подъезд, поднялись на третий этаж. В подъезде ощущался обычный для таких мест запах - смесь мочи, пыли, краски и прогорклого постного масла. В квартире мы прошли через тесную переднюю с вешалкой на стене и зеркальным комодом и оказались в квадратной комнате, примерно четыре на четыре метра, где посредине стоял круглый раздвижной стол, покрытый зеленой скатертью с бахромой, у одной стены славянский буфет, очень темный, у другой - диван с зеркальцем в спинке. Четыре стула с высокими спинками окружали стол. Кроме входной двери, в комнате была еще одна, закрытая, видимо, ведущая в спальню. Пашков пригласил меня сесть за стол и зажег электричество, потому что окно, выходившее во двор, давало мало света, к тому же было закрыто занавеской, которую он отодвигать не стал. Шелковый с кистями абажур на лампе был под цвет скатерти. Хозяин ушел назад в переднюю, как я скоро понял в кухню, хотя поперву я ее не заметил. Он вернулся через короткое время с большим расписным подносом, на котором были открытая банка килек, ломтики черного хлеба на мельхиоровой хлебнице, зеленый лук, тонко нарезанный швейцарский сыр, что я определил по большим дыркам, и фаянсовая масленка. В его внешности и движениях была методичная аккуратность и целесообразность, такое же впечатление производила квартира. Я решил, что он проживет здесь один. Он достал из буфета бутылку Московской водки в импортном исполнении (в обычной продаже ее давно не было) и два граненых лафитника, налил в них водку, после чего сел за стол.
- Первым делом помянем Сергея Ивановича Огольцова, который помер в прошедший вторник. Пусть земля ему будет пухом. Как вы знаете, поминая, не чокаются.
Мы выпили. Я закусил перышком лука, а Федор Пахомович повел себя более обстоятельно. Он намазал хлеб маслом, после чего разместил сверху кильку и зеленый лук. Съевши это аппетитное сооружение, он налил по второй.
- Ну а теперь за знакомство и за все хорошее.
Мы чокнулись и выпили. Почти сразу он встал и покинул комнату. Возвратился с большой эмалированной кружкой, из которой поднимался пар.
- Этой чай, - разъяснил он, хотя я не спрашивал. - Дело в том, что я больше двух рюмок не принимаю. На вас это не должно повлиять никаким образом, чувствуйте себя свободно и пейте, сколько душа пожелает. Водки в доме хватит (Он тут же наполнил мою рюмку).
- Федор Пахомович, вы меня извините, ради Бога, но, уж раз мы его помянули, хотелось бы знать, кто такой Сергей Иванович и сколько ему было лет.
- Вопрос закономерный. Огольцов Сергей был мой родственник, двоюродный брат матери, прожил 76, а точнее 76 лет и два месяца без трех дней, а еще точнее (он достал из кармана записную книжку и начал в ней писать) 76 лет и 59 дней или всего 27 тысяч и 817 дней. Вроде бы долгая жизнь, только надобно принять во внимание, что последние годы, двадцать с лишним, он провел в бесчестии и обиде. История это грустная и поучительная. Я, по совести, даже не уверен, что имею право занимать ее ваше внимание.
- Что вы! Что вы! Мне действительно интересно, тем более вы упомянули особые обстоятельства.
- Что особые, то особые, справедливо. Сергей Иванович много лет прослужил в особых отделах, и вся биография у него неординарная. Мне самому хочется сегодня вспомнить его жизнь и всю эту эпоху. Должен вас предуведомить. Если хотите про него слушать, приготовьтесь к историческим отступлениям, и довольно обширным. Вас это не пугает?
- Что вы, даже наоборот, очень интересно.
- Ну, воля ваша. Даже и не пойму с чего начать. Наверно, лучше хронологически. Родился он в 1900 году в селе Канино Сапожковского уезда Рязанской губернии, откуда происходит и моя мамаша. Биографические сведения - дело скучное, сухое, но они нередко тесно переплетаются с историей. По сей причине ими не стоит пренебрегать, можно узнать кое-что поучительное. Вы что же это не пьете совсем, не едите?
- Я с удовольствием, - сказал я и торопливо опрокинул в рот лафитник.
- Так-то лучше, - одобрил Федор Пахомович и потянулся наполнить мою рюмку, но я остановил его жестом руки.
- Понимаю, душа меру знает. Закусить, однако, вам надо обязательно, вот сырка отведайте. Помните песенку: Любил папаша сыр голландский московской водкой запивать.
- Этот по виду швейцарский, - заметил я.
- Вас на мякине не проведешь, - он улыбнулся и поднялся из-за стола. Я на кухню иду за чаем, он там у меня под бабой томится, может, и вы хотите?
- С удовольствием.
Он принес две кружки чаю, и мы какое-то время молча его прихлебывали. Чай был крепкий, горьковатый, душистый.
- Чай у вас отменный, Федор Пахомович.
- Не моя заслуга. Из хорошего продукта заварен, знаете ли, из Индии привозят в больших жестянках. Как говорится, купи поросенка за грош... Но довольно отвлекаться. В 1916 году Огольцов окончил двухклассное сельское училище, пошел работать помощником письмоводителя в волости. Образование, конечно, не ахти какое, но все равно был грамотный. Через год стал секретарем волостного исполкома. С 18-го года служит в ЧК, где поднимается по служебной лестнице: следователь, оперативный комиссар обысков, уездный уполномоченный и так далее, с 19-года - в партии. С 23-его служит в особых отделах разных дивизий на Украине.
- Простите за невежество, что это - особый отдел?
- Войсковая контрразведка, представители органов в рядах армии.
- С какой целью?
- Слежки или, если угодно, наблюдения. Самих особистов было не так много, человека три-четыре на полк, но они вербовали себе секретных сотрудников, сексотов, примерно каждого десятого. В 27-ом году Огольцов проучился какое-то время в Высшей пограничной школе ОГПУ, с 35-года в погранвойсках. В марте 39-го года стал начальником Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области. Это назначение уже от Берии, который в это время чистил ставленников Ежова, тот двумя годами раньше так же искоренял людей Ягоды. В конце 1942 года, в разгар войны Огольцов получает такую же должность в Куйбышеве.
- На понижение пошел, - предположил я.
- Я бы не сказал. С середины октября 41-го Куйбышев исполнял обязанности столицы. Туда эвакуировали правительство, иностранные посольства и многие учреждения, Большой театр в том числе. В следующем году началось возвращение в Москву, но посольства оставались до августа 43-его. Следовательно, Огольцова направили в горячую точку. Он был на хорошем счету у Сталина и Берии, что показывает следующее назначение - министр госбезопасности Казахстана в марте 44 года. Туда выселили крымских татар, калмыков, чеченцев и прочие неугодные народы, кто-то должен был озаботиться их расселением, а главное - режимом содержания. С этим Сергей Иванович справился хорошо, о чем говорит следующий пост - первый заместитель министра госбезопасности Союза, апрель 1945 года. В августе чекистам присвоили воинские звания: Берия получил маршала, министр Меркулов стал генералом армии, Огольцов - генерал-лейтенантом. Это была награда за их деятельность во время войны, но в целом ситуация в руководстве органов была напряженная. Как, впрочем, и раньше, и потом. Чекистские учреждения никому не обещали спокойного существования. Как вы, возможно, знаете, в апреле 43-го года из ведомства Берии был выделен НКГБ, Народный комиссариат госбезопасности, нарком Меркулов Всеволод Николаевич (я, признаться, понятия не имел об этом важном событии, но вида не подал). В декабре победного 45-го года Берия стал зам. председателя Совнаркома, но свой пост в НКВД передал Круглову Сергею Никифоровичу. Берия оставался кандидатом в члены Политбюро, возглавил Специальный комитет, отвечавший за атомное оружие, словом, занимал ответственные посты, но органами больше не занимался.
Глава 3: про берию, сталинград и евреев
- Т. е. не руководил?
- Можно и так сформулировать.