Она повернула ручку и выругалась. Дверь всё ещё была заперта. Это приводило её в ярость. С какой стати её мать настаивала на том, чтобы держать эту дверь запертой? Это был просто погреб.
Теперь она чувствовала себя ведомой. Она помчалась обратно вверх по лестнице.
— Мама! — позвала она.
Она проверила везде, каждую комнату на каждом этаже. Она спросила Милли, но Милли её не видела. Матери Энн дома не было.
«Проклятие, — подумала она. — Где, чёрт возьми, она?»
Вифмунук нахмурилась. Шериф Бард был напуган; этот взгляд на её лице наполнил его самым подлым страхом. Он припарковал патрульную машину за пожарной частью. Она бросила последний взгляд на простреленное тело Зака, затем захлопнула багажник.
— Этого нельзя было допустить, — сказала она.
— Я знаю, — признался шериф Бард.
Его округлившийся живот заурчал. Пот выступил на его высоком лбу.
— Нас оскорбили, осквернили.
Глаза вифмунук были где-то в другом месте, в небе, потерянные в деревьях. Бард молился. Они вместе осмотрели цирицу; Бард отметил детали, которые ускользнули от его предыдущего осмотра. Среди вандализма они обнаружили канистру с бензином. Она была полная. Очевидно, Тарп намеревался поджечь их святое место. Но он этого не сделал, как будто его прервали. Что-то его остановило, но что?
— Он где-то там, шериф Бард. Он может всё испортить. Найди его, останови любой ценой.
Воротник Барда глубоко врезался в его толстую шею.
— Есть только я и Байрон. Мне нужна помощь. Единственный способ гарантировать задержание Тарпа — позвонить в полицию штата.
Вифмунук уставилась на него в ответ на это предложение.
— Ты сам найдёшь его, шериф Бард. Привлечение внешних сил слишком большой риск. Они могут найти то, что мы не хотим, чтобы они находили. Ты поймаешь этого несчастного негодяя сам. Это ясно?
Бард не смел смотреть ей в глаза. Они были, как печь, они были, как ямы ненависти, ужаса.
— Я понял, — сказал он.
— Он оскорбил нас. Он запятнал нас в нашей святой благодати. Ты поймаешь его и положишь конец его ереси.
Бард сглотнул и кивнул.
Внезапно она посмотрела высоко в небо.
— Ещё две ночи, — прошептала она, улыбаясь. — Такая слава ждёт всех нас…
Бард знал, о чём она говорила. Он также знал, что с ним случится, если он не прибьёт Тарпа.
— А как же Зак? — спросил он, чтобы сменить тему.
Она с отвращением взглянула на багажник патрульной машины.
— Я должна рассказывать тебе всё? Похорони реккана и приступай к своей работе. Ты теряешь время. Её время.
— Да, — сказал Бард.
Теперь вифмунук смотрела на него, её ужасные глаза впивались в его собственные. Она осторожно коснулась кулона на груди.
— Дай мне эльмессе. Дай лоф.
«О, Боже, нет», — подумал он.
— Ты знаешь, что делать.
Унижение, оскорбление, вот что она имела в виду. Они заставляли его это делать регулярно. Он расстегнул свои полицейские штаны, вытащил член. В этих обстоятельствах, конечно, не было ничего эротического, но страх наказания всегда вынуждал к необходимой реакции. Несколько трудных мыслей о журнале Playboy этого месяца заставили его затвердеть за несколько мгновений.
«Давай же, давай…»
Он дрочил быстрыми, отчаянными рывками, а затем онемело эякулировал себе в руку.
«Господи», — подумал он, восстанавливая дыхание.
Он знал, чего она хотела. Он ухмыльнулся и слизнул сперму с ладони, проглотив её горьким слизняком.
— Хорошо. А теперь встань на колени, — приказала она.
Бард опустился на колени в грязь. Он мог либо сам встать на колени перед злой сукой, либо она могла заставить его. Он давно понял тщетность сопротивления им. Капли пота стекали по его лысине. Вкус его собственной спермы был достаточно ужасен, но теперь он станет ещё хуже.
— Да, — сказала она, — выпей из меня.
Она подняла платье до талии. Толстая солома её лобка блестела на солнце. Шериф Бард послушно приоткрыл рот, когда вифмунук начала мочиться ему на лицо. Она ухмыльнулась, глядя на эту толстую маленькую свинью, направляя горячую струю прямо ему в рот. Вздрагивая, он глотал каждый едкий глоток, чувствуя, как ужасный жар разливается в его животе. Когда она закончила, он встал перед ней на колени, блестя мочой на солнце.
— Ты найдёшь нашего маленького бригореккана, шериф Бард, и принесёшь его мне по частям. В противном случае следующей свиньёй-рекканом, которую мы похороним, будешь ты.