Теперь назад. Еще одна каюта. Но возле двери уже стояла Лори и, сбивая в кровь кулаки, вколачивала вылезавших матросов обратно. Появилась Джулия. Она действовала не так жестко, как Паола, но не менее эффективно.
— Сколько у тебя? — спросила она.
— Пятеро, — ответила Паола.
Лори досталось столько же, значит, считая шкипера, получалось шестнадцать. Еще десяток матросов находились, вероятно, в каютах на шкафуте.
— Паола, ты — к Дороти и Фей, а мы закончим здесь.
Та быстро поднялась по трапу, а Джулия уничтожающе взглянула на Лори:
— С тобой, красавица, у меня будет отдельный разговор. Прямо убить тебя хочется!
— Упала, — серьезно сказала Лори, невинно глядя на командира.
— "Упала!.." Давай всех в одну каюту.
Ошеломленные, избитые матросы во главе с Диего Санчесом, были согнаны в крайнюю каюту. Шкипер, перегнувшись в поясе, выглянул в окно. В свете луны он увидел два десятка каноэ с индейцами, неслышно подплывающих к кораблю.
По трапу спустилась Паола, неся бочонок с порохом. На него дали посмотреть пленникам.
— Любая возня в каюте — я уж не говорю о криках, — предупредила Джулия, — расценивается как провокационные действия. Ответная реакция будет незамедлительной, и вы взлетите на воздух.
Дверь закрыли.
Через планшир опустили трап, и Тепосо во главе пяти десятков индейцев поднялся на палубу. Они заняли посты, и амазонки устремились к «Тринидаду».
Сценарий был тот же. Джулия посчитала ненужным предупреждать Лори, но, когда все заняли свои места перед штурмом, в каюте капитана Гарсии де Сорья раздался грохот.
Джулия, ругаясь последними словами, снова вышибла дверь, но ожидаемой картины не увидела. Комната была густо населена, и Лори с завидным хладнокровием, как медведь, раздавала тяжелые удары налево и направо. Джулия помогла ей с одним дюжим офицером и вернулась в коридор.
Спустя 15 минут Паргаун и его воины ступили на борт «Тринидада». А ещё через час все три корабля были в руках урукуев.
Амазонки находились на только что захваченном галионе "Мария Глориоса" и детальный осмотр решили начать с него. Впрочем, разницы не было, корабли отличались только названиями да каюта командора на "Санта Марии" была более роскошна, нежели другие. В первую очередь Джулию интересовала батарейная палуба, но, так как время суток было ещё темным, она отложила её осмотр до рассвета. А сейчас приказала доставить к ней капитанов всех кораблей вместе с судовыми журналами. На воду спустили две шлюпки, и Паола с пятью индейцами отправилась выполнять приказ.
Джулия расположилась в каюте капитана и беседовала с Фей и Дороти.
— Фей, у тебя есть определенный план минирования кораблей?
— Конечно. Я заглядывала в крюйт-камеры,[43] пороха достаточно.
— Можно спустить пушки с батарейной палубы в трюм, — подала совет Дороти, — и расположить их на уровне ватерлинии ближе к носу кораблей. Соединить их вместе, чтобы они выстрелили одновременно, труда не составит. Считай, только этим мы полностью выведем галионы из строя: лопнут переборки, шпангоуты[44] разорвет плюс, естественно, дыры в борту. Корабли сразу нахлебаются воды.
— Возни много, — сморщилась Фей. — Надежнее и проще заложить заряд в той же носовой части. Рванет так, что и бушприта не останется.
— Мне нравятся оба варианта, хотя я склоняюсь в сторону простоты. Приступите к работе с рассветом, а пока посидите и поспорьте.
— А мне что делать? — спросила Лори.
— Тебе — вешать люстру, — отозвалась Джулия.
И вдруг расхохоталась, вспоминая привлекательную позу Лори на столе. Да ещё светильник в руках.
— Ты что, подсвечивала ему? — сквозь слезы спросила она, имея в виду Диего Санчеса.
— Знаешь, как больно было, — обиделась Лори, показывая громадный синяк на пояснице. — По-моему, я на кувшин свалилась.
Тут уже и остальные присоединились к Джулии.
А на берегу бодрствующие индейцы тоже радовались удаче и улыбались, слушая заливистый смех, раздававшийся с корабля: "А я ему говорю: ой, извините, я нечаянно свалилась…" — "А я думаю, ну, все, хана Лори. Разбегаюсь, бах! — по двери ногой, — а там…" — "Ой, говорю, что это вы так плохо прибили люстру?.." — "А капитан стоит над ней и не знает что делать…"
Через полчаса все капитаны были доставлены на "Марию Глориосу". Джулия приняла их в каюте, указав рукой на свободные стулья.
— Прошу вас, сеньоры, садитесь.
Те неловко переглянулись, но предложение приняли, положив перед собой на столе судовые журналы.
Джулия улыбнулась. Сейчас она походила на строгого ревизора, неожиданно прибывшего инспектировать в далекую провинцию. Эта мысль ей понравилась, с неё она и повела разговор.
— Что творится у вас на кораблях? — грозно спросила она. — Вертеп какой-то! Вы что же думаете, раз дона Иларио нет, вам можно и пьянствовать, и забросить все судовые работы?
Капитаны снова переглянулись. Если они надеялись, что, прибыв на "Марию Глориосу", получат хоть какие-то объяснения произошедшего, то сейчас запутались окончательно. Десятки вопросов крутились в головах, но все молчали.
А Джулия продолжала «разносить» капитанов.
— Вы, кажется, капитан этого судна? — она прицелилась пальцем в Химено Франциско, на скуле которого багровел огромный кровоподтек.
— Да, — сказал он, почтительно приподнимая свой зад со стула.
— Сидите. Вы столько времени провели в разгуле, что, кроме вина, других запахов не различаете. На "Санта Марии" — там, ничего, вроде бы нормально, но здесь, извините за выражение, воняет. Амбре. Из трюма несет застоялой водой и, я имею подозрение, нечистотами. Извините, капитан, я тут без спроса порылась в вашем буфете.
Джулия разложила перед ними перья и чернила.
— Прошу вас детально описать в судовых журналах то, что произошло. Вы пробудете в этой каюте до полудня, после чего вас препроводят в форт. Команды кораблей отправятся туда с рассветом. Хочу предупредить вас, господа, чтобы вы не предпринимали попыток к бегству. А: это бессмысленно, потому что бежать вам некуда. Б: вас будут строго охранять не одна сотня индейцев, которые получат от меня приказ стрелять на поражение. Но беспокоиться вам нечего, и это — В: вы не будете нуждаться ни в чем — вода, пища… и даже вино. В разумном количестве, естественно.
Капитанов немного отпустило, они в третий раз переглянулись, но уже с явным облегчением, хотя и с туманными головами.
От Джулии не укрылось это, и она поставила на стол наполовину наполненный вином кувшин.
— Я хочу, чтобы ваши головы прояснились, а руки не тряслись. Налейте себе по полбокала и приступайте к работе.
— Простите, сеньора, — сказал Гарсия де Сорья, промочив горло. — Могу я задать вам вопрос?
— Можете.
— Вот вы упомянули здесь дона Иларио, не хотите ли вы сказать, что это он вас послал?
— Да что вы, любезный! Налейте себе ещё вина!
— А он жив?
— Интересно следить за ходом ваших мыслей, — заметила Джулия. — Вы кидаетесь из крайности в крайность. А вам самому как хотелось бы? Чтобы он был мертв?
— Да нет, сеньора.
— В вашем «да» звучит игра чувств. Что ж, поиграйте на печальном: он жив. Но попал в такую скверную историю, что я ему не завидую.
— А нельзя ли узнать цель ваших действий? — спросил Диего Санчес.
— Ба! Да она яснее ясного. Препятствовать вашему войску в возращении на родину. На этом, дорогие капитаны, закончим дискуссию и возьмемся за дело.
— А, простите, с чего начать?
Джулия улыбнулась и позвала Лори. Усадив её на свое место, она сказала:
— Начните с нее. Я думаю, глядя на эту юную сеньору, каждому из вас что-нибудь да припомнится. Но пока не ставьте после написанного даты и свои подписи. К полудню вам будет что дописать, после чего вы сдадите журналы мне. Приступайте, джентльмены.
Когда в полдень капитаны вышли на палубу, они не узнали своих кораблей: рангоут[45] и такелаж[46] оставались на месте, но вот парусов не было.
43
Крюйт-камера — специальное помещение для хранения пороха.
44
Шпангоуты — изогнутые балки по обе стороны от киля, служат основанием для наружной обшивки (бортов).
45
Рангоут — общее название всех деревянных приспособлений, предназначенных для несения парусов.
46
Такелаж — общее название всех тросовых снастей. Мачты и рангоут удерживаются на своих местах стоячим такелажем, паруса управляются бегущим такелажем.