Мучительные рыдания вины овладевают всем моим усталым телом. Мокрые слезы текут по моему лицу.
— Что же мне делать? — шепчу я, плача в ладони.
Что я ему скажу? Что я могу сказать?
Эллиот почти в семи часах езды на машине с двумя годами обучения, оплаченными тяжелой работой и долгими часами занятий.
Трепет в животе заставляет меня замереть.
И вот опять.
«Он уже должен шевелиться», — сказал специалист по ультразвуку. — «Ты уже должна чувствовать биение ребенка».
Стянув розовый халат Мэдисон с крючка на двери, я скользнула в его пушистый комфорт, завязываю пояс, прежде чем открыть дверь. Прохожу в спальню и забираюсь в большую пустую кровать.
Кровать Эллиота.
Его.
Теперь мою.
Закрываю усталые глаза, представляя, что скажу, когда увижу его — я должна сделать это лично. Невозможно сообщить такие новости по телефону, и он вряд ли будет дома до праздников.
Еще три месяца.
Целая вечность.