5
– Если он такой ценный проводник, почему же тогда Лун Гу его упустил?
– спросил Су То. Голос его не предвещал ничего хорошего.
Даан терпеливо пояснил:
– Никто не знал, что он – Идущий-по-Следу. Лун Гу тоже не знал.
– Сказали бы Лун Гу, пошли бы в Даоден, – отрезал Су То. – Крутит что-то твой дружок-чужеземец.
Даан на секунду задумался. Известная логика в словах южанина имелась. Но почему-то Даан был уверен, что Матурана ничего не сказал бы и Ману, если бы тот сам не догадался.
– Зря кипятишься, Су. Матурана уже не раз доказал верность Обряду.
– Тогда почему он все скрывает от нас? Ведет своими путями, решает все сам. Мы ему не нужны, это же ясно! Его интересует лишь Око, а оно может интересовать только нас, избранников Каома. Он опасен, Даан, не будь слепцом. Ихо тоже появился – вроде бы случайно. А я уверен: он с чужеземцем заодно.
– Да успокойся ты, Су. Они же нам помогают! Было время убедиться в этом.
Су не сдавался:
– Теперь еще оказывается, что чужеземец – Идущий-по-Следу. Но кто они
– Идущие? Ты знаешь?
– Нет.
– И я не знаю. Кто может ручаться, что они с Орлами не заодно? Никто.
Даан устало прикрыл глаза, а когда снова открыл их, в комнате стоял Басагурен, бесстрастно глядя на монахов. Даан машинально поднялся, отдавая дань уважения старшему; Су То нехотя последовал его примеру.
– Уважаемый, – обратился к нему Даан. – Кто такие Идущие-по-Следу? Вы можете нам рассказать?
Басагурен долго глядел на монахов, потом отрицательно покачал головой и вышел за дверь. Даже если он что-нибудь и знал, с монахами знанием не поделился.
Даан огорчился. Басагурен был соотечественником Матураны, а значит у Су То появился лишний повод злиться на островитян.
– Давай уйдем, – тихо предложил Су То. – Безо всяких караванов. Сами. Видит Каома, так спокойнее.
Даан вдруг понял, что отговорить южанина ему не удастся. Поэтому он и не пытался. Только устало опустился на застеленные нары.
Тревога – она будет его спутником до самой долины Утан. Лишь в этом Даан нисколько не сомневался. Прочие изгибы будущего крылись в тумане еще не наступивших дней.
– Госпожа, – обратился к Дон Хи горец-велш, – я должен вам кое-что рассказать.
Хозяйка, лежа на цветастых шелковых подушках, читала желтоватый свиток, недавно присланный управляющим. Она давно усвоила: все, что считает необходимым сообщить верный Ман действительно заслуживает внимания. Поэтому свиток был незамедлительно отложен в сторону.
– Слушаю тебя, Ман.
– Это касается нанятых сегодня в караван новичков – проводника и трех охранников.
Дон Хи насторожилась.
– Ты не уверен в новом проводнике?
Горец протянул руку, выставив ладонь вперед:
– Нет, госпожа, проводнику я как раз верю больше, чем себе, и на то есть веские причины. Беспокоит меня один из новых охранников.
– Продолжай, – велела Дон Хи.
– Он отменный боец, госпожа, – задумчиво протянул горец. – Боюсь – лучший в охране.
– Даже лучше Поона? – перебила хозяйка.
– Может быть.
– Даже лучше тебя?
Ман помедлил с ответом.
– Ему недостает опыта. Я с ним справлюсь.
– Это все?
– Я как раз подхожу к самому главному. Помните, как двое бродяг поколотили у наших ворот человека из клана Орла?
Хозяйка кивнула – такое случалось не каждый день. Глава клана Гут Фо тогда прислал ей богатые подарки и рассыпался в благодарностях за то, что о его человеке позаботились в доме Дон Хи. Мало кто в столице мог похвастать, что заслужил благодарность Гута Фо.
– Этот новенький дерется точь-в-точь, как те бродяги. У них одна и та же техника. И мне известна эта техника. Ею пользуются лишь монахи Северного Монастыря.
Дон Хи возразила:
– Но ведь и у тех двоих, и у сегодняшнего длинные волосы! Они не могут быть монахами.
Ман развел руками:
– В Монастырях не обучают посторонних. По крайней мере, до такого уровня, как у этих. Кстати, полагаю, что четвертый круг они все уже прошли и успели изрядно продвинуться в пятом, а это не меньше двенадцати лет Постижения. Чтобы стать такими мастерами нужно тренироваться с детства. И именно в Монастыре.
– Ну хорошо. Однако чем это может угрожать каравану?
– Я не удивлюсь, если они не в ладах с кланом Орла.
Как обычно Ман предоставил хозяйке самой делать выводы. Дон Хи задумалась. Гута Фо она недолюбливала, его подручных тоже, но Орлы имели огромное влияние, и в Столице, и в других уголках Империи. Трения с кланом были крайне нежелательны. Впрочем, Ман все же нанял этого странного юношу, значит скорее всего все обойдется.
– Ты говорил об этом кому-нибудь?
– Нет, госпожа.
Дон Хи ожидала именно такого ответа.
– Присматривай за ними. За всеми новичками, – сказала хозяйка и потянулась к отложенному свитку.
Ман сдержанно поклонился и вышел.
Уйти решили под утро. Ихо и Матурана вернулись из города поздно и сразу же улеглись, даже не поужинав. Монахи легли раньше, чтобы поспать хотя бы несколько часов.
Рано утром Даан и Су То встали, и тихо-тихо, боясь потревожить Матурану и Ихо, вышли во дворик. Там было ненамного светлее, чем в комнатах: до восхода оставалось еще не менее получаса. Сумку со святыней нес Су То.
Квартал еще спал, как и весь город. Только где-то далеко, за Кольцом Площадей, слышался далекий стук кузнечного молота, наверное из квартала мастеровых. Работа там велась даже ночами.
Утренняя прохлада приятно щекотала кожу. Даан поежился. Ему совсем не хотелось уходить, оставлять непостижимого чужеземца и спокойного Ихо, ведь эти двое прекрасно послужили Всевышнему. Почему так настроен против них его спутник-южанин? Даан не понимал. Ну, пусть, Матурана и Ихо не монахи. Ну и что с того? Великий Каома не видит разницы между торговцем и воином – перед его взором равны все смертные. Каждому воздастся за его поступки, а не за принадлежность к какому-либо сословию.
Калитку, ведущую на улицу, заперли еще вчера вечером. Су То ловко вскарабкался на каменную стену и огляделся – ни души. Он призывно махнул Даану и мягко прыгнул со стены.
Немного поплутав извилистыми улочками, они вышли к Кольцу Площадей. Рынок тоже еще спал: торговцы на все лады храпели, расположившись на телегах с товаром, на мешках, на прилавках, а то и просто на булыжнике, подстелив всего лишь тонкие циновки. Откуда-то из-под повозок лениво брехнула собака, отрабатывая хлеб сторожа, но, убедившись, что прохожие вовсе не покушаются на хозяйский скарб, тут же затихла.