Глава 20.
бЕТАНИ
Находиться в гостевой спальне тоже самое, что остановиться в отеле «Ритц».
Бессонница, вызванная Джесси, не давала мне уснуть в начале ночи, но в конце концов роскошная постель поглотила меня в облаке комфорта. Я спала до тех пор, пока меня не разбудил солнечный свет, льющийся в окно. Не готовая к встрече с Джесси, я долго принимала горячий душ, используя средства, о которых никогда даже не слышала, потому что они, вероятно, продаются только в элитных салонах. Побаловала свою кожу восхитительно пахнущим лосьоном, почистила зубы совершенно новой зубной щеткой и зубной пастой и высушила волосы одним из тех причудливых фенов «Дайсон». Даже сейчас, когда я сижу на огромной кровати и смотрю на горизонт Лос-Анджелеса, какая-то часть меня не хочет покидать эту комнату.
Пока я здесь, мне не придется столкнуться с неизбежным разговором.
Провожу рукой по шелковистому черному халату, в котором спала, и наклоняю голову, чтобы понюхать воротник. К сожалению, он не пахнет Джесси. Он не производит впечатления парня в халате, и думаю, что все его вещи были выстираны с тех пор, как он в последний раз останавливался здесь.
Пребывание в одиночестве в гостевой спальне было совсем не тем, как я видела прошлую ночь, но я не жалею, как обернулся этот визит. Прошлая ночь стала тяжелым уроком реальности.
«Я сказал, что люблю тебя только для того, чтобы трахнуть. Теперь я с тобой покончил».
Эти слова звучат знакомо. Они режут так сильно, хотя были сказаны не мне.
Делаю глубокий, прерывистый вдох.
Легче разрезать галстук, прежде чем он станет слишком тугим.
Я соскальзываю с кровати и стягиваю лацканы халата, чтобы убедиться, что не выставляю напоказ свою кожу. Мне нужно взять рюкзак, одеться и узнать, когда вылетает самолет в Аризону.
Отпираю дверь и открываю ее, но останавливаюсь в дверном проеме, когда вижу Джесси, лежащего в коридоре. Он выглядит так же, как и вчера вечером — в джинсах, без рубашки, без ботинок и носков. Парень лежит на боку, используя руку как подушку, прямо за дверью гостевой спальни.
Я толкаю его ногой.
— Джесси, проснись.
Он что-то бормочет и сворачивается калачиком, его брови сходятся вместе, как будто ему больно — что видимо, так и есть после ночи, проведенной на холодном каменном полу. Затем открывает глаза, и кажется, что ему требуется минута, чтобы понять, где он находится. Когда его взгляд останавливается на мне, он поднимается и вскакивает на ноги.
— Бетани, привет.
— Ты спал в коридоре?
Джесси смотрит на место перед моей дверью и потирает мышцы на затылке.
— Да. Я не хотел пропустить тебя, когда ты выйдешь.
Это странно мило. Я не могу представить себе никого, кто спал бы в коридоре только для того, чтобы не пропустить моего ухода. Даже Эшли.
— Сколько сейчас времени? — спрашивает он, похлопывая себя по карманам в поисках телефона.
— Семь тридцать. — Я указываю мимо него на дверь его спальни. — Мне нужно захватить мои вещи.
— Конечно. — Он делает шаг назад, чтобы я могла выйти из комнаты. — Да. Наверное, мне нужно привести себя в порядок. Мы должны быть в студии в девять.
Проскальзываю в его комнату и хватаю рюкзак. Пока Джесси сидит на краю кровати со своим телефоном, я возвращаюсь в гостевую комнату, чтобы переодеться. Говорю себе, что он не читает сотни разных сообщений от женщины, которая была здесь прошлой ночью, что не отвечает ей, как ему жаль, и не строит планы встретиться с ней, когда вернется в город. Впрочем, сейчас меня это не должно волновать.
Вытряхиваю мысли из головы и сосредотачиваюсь на подготовке. Как бы сильно Джесси ни любил меня в платьях, я благодарна, что прихватила пару узких джинсов и цветочный топ. Не хочу привлекать его нежелательное внимание. Наношу немного туши на ресницы, блеск для губ и румяна — на всякий случай, если я окажусь на заднем плане снимка папарацци, не хочу выглядеть как труп.
Спускаясь по лестнице, я слышу, как в комнате Джесси шумит вода в душе, и решаю, что самое безопасное место для ожидания снаружи. Утренний воздух свеж и наполнен ароматом полевых цветов и хлорки из бассейна. Бросаю свои вещи в ногах шезлонга и забираюсь на подушки. Каждая вещь в этом доме — чистая роскошь. Вода в бассейне настолько прозрачная, что я не удивлюсь, если ее привезли из Швейцарских Альп.
Быстро набираю сообщение Эшли, сообщая ей, что вернусь домой сегодня днем и что мне нужно многое ей рассказать. Она никогда не воспринимает вещи как черное и белое. Если кто-то и может пролить свет на то, что произошло прошлой ночью с Джесси и таинственной женщиной, так это Эш.
Закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной и покоем, окружающими меня. Едва успеваю найти свой дзен, как слышу, как за моей спиной открывается дверь. Джесси появляется на шезлонге рядом со мной и протягивает мне чашку кофе.
— Спасибо. — Цвет идеальный. Когда я делаю глоток, то обнаруживаю, идеальное соотношение сливок к сахару.
— Слушай, насчет прошлой ночи. — Джесси использует шезлонг как скамейку, его тело обращено ко мне. Волосы влажные после душа, и он, должно быть, спешил, потому что на челюсти осталась щетина. — Клянусь, я понятия не имел, что Кайла появится здесь. И ты должна знать, что я не стал бы использовать кокаин, который она принесла. — Когда я молчу, Джесси наклоняется, чтобы получше рассмотреть мое лицо. — Ты ведь мне веришь, правда?
Сжимаю свою кружку обеими руками и надеюсь, что тепло прогонит холод, который приносит этот разговор.
— Верю, что ты не ожидал, что она появится. Хочу верить, что ты бы не стал употреблять наркотики, но это не то, что меня беспокоит. Ты сказал ей, что любишь ее, чтобы трахнуть.
Мои слова, кажется, наносят быстрый удар, и он хмурится.
— Я сказал это, чтобы избавиться от нее, ясно? Я запаниковал.
— Ты не видишь параллели, — бормочу почти про себя, шокированная тем, что он не видит, насколько похожа на меня женщина, которая появилась прошлой ночью.
— Параллели? Нет. Мои чувства к тебе реальны. Я был так обдолбан, когда был с Кайлой, что почти ничего не помню.
— Мне трудно объединить Джесси Ли, которого я знаю, с тем Джесси Ли.
Он хихикает, но звук почему-то не слышен.
— Я тот же самый парень.
Смотрю на него и чувствую, как мои глаза наполняются слезами.
— Вот этого я и боюсь.
Он выглядит смущенным.
— Что ты такое говоришь?
Позади нас кто-то прочищает горло. Джонни здесь, как всегда, выглядит профессионалом, и когда Джесси смотрит на него, взгляд мужчины опускается на землю.
— Мистер Ли, нам нужно идти, если хотим попасть в студию вовремя.
— Черт, — рычит Джесси и встает.
Я следую за ним, не желая быть причиной его опоздания, и мы ставим наши кружки в раковину на пути к двери. Забираюсь в салон машины и двигаюсь к дальнему концу, где мое плечо касается двери. Всю дорогу до студии я чувствую, что Джесси хочет что-то сказать. Он смотрит на меня, приоткрывает рот, потом качает головой и снова смотрит в окно.
Джонни подъезжает к неприметному зданию без двух минут девять. Джесси протягивает мне руку, когда выхожу, и я беру ее, не желая устраивать сцену, публично отказываясь от его помощи, хотя легко могла бы выйти из машины без посторонней помощи.
С Джонни у нас за спиной, открываем дверь и входим внутрь. Джесси мгновенно поглощён группой мужчин, которые приветствуют его крепкими мужскими объятиями. Из полудюжины мужчин я узнаю только двоих: Дэйва и Райдера. Первый игнорирует меня. Второй приветствует, вздернув подбородок. Я машу рукой и улыбаюсь в ответ.
Вместо того чтобы сидеть в своем дискомфорте и желании вернуться домой, чтобы разобраться в своих чувствах наедине, я оглядываюсь вокруг. Не знаю никого, кого раньше приглашали во всемирно известную студию звукозаписи. Стены увешаны золотыми и платиновыми пластинками разных групп Аренфилда. Пространство представляет собой вестибюль с несколькими диванами. Предполагаю, что вся магия происходит где-то в другом месте.
В конце концов Джонни уходит, а Джесси покидает свой ближний круг, чтобы подойти ко мне.
— Ты в порядке?
Я прохожу по комнате.
— Здесь все реально круто.
Его брови сошлись на переносице.
— Я не об этом спрашивал.
— В порядке. — Я наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть всех парней, стоящих вокруг, как будто они ждут Джесси. — Во сколько мы возвращаемся в Аризону?
— Дэйв сказал, что самолет будет готов к часу. — В его взгляде мелькает беспокойство. — Это нормально?
— Отлично.
Выражение его лица немного смягчается.
— Круто. — Он берет меня за руку. — Пойдем, я хочу, чтобы ты посмотрела, как мы записываем песню.
Его ладонь немного влажнее, чем обычно. Возможно, он нервничает, удерживая все внимание в комнате. Я борюсь с желанием высвободить руку, когда его прикосновение будоражит мой мозг, и позволяю ему тащить меня по коридору в комнату размером с гостиничный номер. В этом помещении нет кровати, только удобные на вид мягкие диваны, столы, мини-холодильник и закуски, и одна стеклянная стена, которая выходит на то, что я могу описать только как аквариум. Внутри стеклянной комнаты находятся микрофоны, гитары и ударная установка.
— Чувствуй себя как дома, ладно? —говорит Джесси мне на ухо, и я отказываюсь дрожать. — Здесь есть еда, если ты голодна.
Я киваю.
— Со мной все будет в порядке.
Он прижимает поцелуй к моим губам и улыбается.
— Я так рад, что ты здесь.
Хотела бы я сказать то же самое.
ДЖЕССИ
У меня давно не было практики.
После того, как я пел всего пару часов, мой голос охрип, а горло болит. Я делаю глоток воды, поправляю наушники и говорю в микрофон:
— Давай прогоним еще раз.
В наушниках звучит голос Дэйва:
— Мне нравится, как это звучит. Знаю, что у тебя болит горло, но звук идеально подходит для этой песни.
За его голосом я слышу слабый звук женского смеха. Я не вижу Бетани из кабинки, но похоже, что один из парней делает ее счастливой. Ревность пробуждает чудовище. Она почти не разговаривала со мной все утро, и я, возможно, уловил легкую улыбку, которая могла быть направлена или не была направлена на меня, но это все.