Глава 28
Астрид
Я вам не принадлежу, ваше величество. Никто никому не принадлежит.
Эта часть, в которой я боюсь «Чёрного» Леви?
Я беру свои слова обратно.
Я не боюсь его, я в ужасе.
Когда он в таком настроении, вокруг него царит полное пренебрежение ко всем, и кажется, что невозможно пробить к нему путь.
На нем простые джинсы и темно-синий пуловер, но вся его аура такая же черная, как и взгляд.
Глубоко вздохнув, я пытаюсь рассеять напряжение в воздухе.
— Леви. Это Закари, он…
Слова застревают у меня в горле, когда Леви прижимается губами к моим.
У нас и раньше были дикие поцелуи — на самом деле дикие поцелуи это все, что у нас есть, — но сейчас все по-другому. Его зубы задевают мои, и мне кажется, что он высасывает из меня жизнь.
Претендует на меня.
Наказывает меня.
От шероховатости его рта у меня кружится голова. Я словно марионетка в его стальных руках, не в силах ни дышать, ни прокладывать себе дорогу.
Я толкаю его в грудь, но он как будто не ощущает моей хватки. Он ничего не ощущает.
Когда он наконец отпускает меня, я дышу так тяжело, что боюсь, как бы сердце не выскочило из груди.
Леви тянет меня к себе, крепко держа за талию, несмотря на мои протесты.
Меня так и подмывает влепить ему пощечину за поцелуй на публике. Многие ребята из нашей школы проводят здесь время. Если кто-нибудь узнает, моя и без того скверная репутация только станет хуже.
Он обещал держать это в секрете. Он, черт возьми, обещал.
Кашель возвращает мое внимание к Заку, который в первом ряду нашего шоу. Эйден стоит неподалеку, наблюдая за нами с неопределенным выражением.
Мои щеки пылают при мысли о том, что Зак наблюдал за тем, как Леви яростно целовал меня. Это определенно не тот образ, который я хочу ему дать.
Я склоняю голову, не в силах смотреть на него...
— Эммм… Зак, это..
— Леви Кинг, и она моя. — он произносит эти слова с холодностью, которая сводит на нет его мертвую хватку вокруг моей талии. — Держи свои гребаные руки подальше от нее.
Прежде чем мы с Заком успеваем что-то сказать, Леви уводит меня из боулинг-центра, как тряпичную куклу. Я слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать или отреагировать. Я едва поспеваю за его широкими шагами, не говоря уже о том, чтобы произнести какие-то слова.
Как только мы оказываемся на парковке, я прихожу в себя и борюсь с ним, но его хватка крепче сжимает мою талию, пока не становится больно.
Я вздрагиваю.
— Ты не имел права этого делать.
Он дергает меня, пока я не упираюсь спиной в его машину. Это первый раз, когда я смотрю ему в глаза с того шоу, которое он устроил внутри.
Они все еще черные, и в них нет ни капли мирной синевы. Они похожи на грозу, которая вот-вот разразится.
— Не имел права? — повторяет он, толкаясь в меня всем телом, пока я не покрываюсь его запахом и твердостью его груди. — Значит, он имел право касаться тебя?
— Он?
Я в замешательстве.
— Этот ублюдок внутри.
— Ты издеваешься? Зак мне как старший
брат.
— Который хочет трахнуть тебя.
Его слова смертельно спокойны.
Мои губы приоткрываются.
— Ты в своем уме?
Как будто это возможно, его глаза темнеют еще больше, рябя от напряжения. Там едва ли виднеется унция Леви, к которой я привыкла. Он испаряется в дым, который невозможно поймать.
Пугающее спокойствие на его лице выводит меня из себя.
Я могу справиться с гневом и яростью, но как я могу принять бой со смертельным спокойствием?
— Ты ослепла? — он все еще в своей холодной фазе. — Разве ты не видишь, как он на тебя смотрит?
— Как на сестру, ты хочешь сказать.
Он разражается смехом, но в нем нет ни капли юмора.
— Если он смотрит на тебя как на сестру, то я смотрю на тебя как на гребаную монашку.
— Блядь, Леви! Если ты хочешь трахнуть меня, это еще не значит, что все остальные хотят. Перестань быть пещерным человеком.
— Пещерным человеком, да?
— Я не знаю, что, черт возьми, с тобой сегодня не так, но тебе кажется и ты слишком остро реагируешь.
Он ударяет рукой по капоту машины рядом с моей головой, и я подпрыгиваю от удара.
Я борюсь со слезами беспомощности и гнева, затуманивающими мое зрение. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватой, когда я не сделала ничего плохого.
Это так похоже на папу, и я поклялась, что больше никому не позволю унижать меня.
— Да что с тобой случилось? — мой голос повышается.
— Ты! — он рычит. — Ты со мной случилась! — он хватает мой подбородок большим и указательным пальцами и сжимает так сильно, что становится больно. — Ты моя, так что перестань вести себя так.
— Я никогда не соглашалась быть твоей, Кинг. Ты не владеешь мной, никто не владеет.
— Ох, но я владею, принцесса. — он раздвигает мои бедра и касается меня через джинсы. — Я владею каждой частью тебя, и скоро это будет не только в теории.
Его прикосновение пробуждает мое тело, заставляя его работать, и я ненавижу его за это.
— А если я откажусь? — я вздергиваю подбородок.
Его челюсти сжимаются, когда он произносит холодным, не подлежащим обсуждению тоном.
— Ты можешь думать, что у тебя есть выбор, но его нет. Ты поклонишься мне.
— Я рада, что ты показал свое истинное лицо, но, с другой стороны, это всегда был ты. Я была просто идиоткой, которая отказывалась это видеть.
Я изо всех сил отталкиваю его и убегаю. Слезы застилают мне глаза, когда я выбегаю на улицу, вытирая их рукавом.
Наверное, мне следовало бы вернуться и уехать с Дэном, но я не могу встретиться с Заком после произошедшего.
Я бреду по дороге, безвольно свесив руки.
Улицы переполнены людьми, направляющимися в местные пабы и рестораны. Мое сердце болит, и я чувствую себя как эмоциональный беспорядок каждый раз, когда семья появляется в поле зрения.
Почему, черт возьми, я должна думать о своей несуществующей семье, когда мне плохо?
Мой телефон звонит, и я вытираю нос, прежде чем ответить.
— Ало, Астрид.
— Мисс Клиффорд, — дружелюбно говорит заместитель комиссара. — Надеюсь, у вас все хорошо.
— Спасибо. — мои мышцы напрягаются, когда я становлюсь спиной к дереву. — В деле есть что-то новое?
— И да, и нет. Мы нашли новые улики, которые могли быть повреждены видеозаписями наблюдения. Наши криминалисты работают над восстановлением.
Мое сердце учащается, когда я слушаю, как помощник шерифа объясняет, как это может изменить все в деле. Он говорит, что, когда у них появятся подозреваемые, мне, возможно, придется их опознать. После того, как я поговорю с отцом, конечно.
— Что значит «после того, как я поговорю с отцом»? — спрашиваю я.
Следует многозначительная пауза, прежде чем заместитель комиссара прочищает горло.
— Лорд Клиффорд против того, чтобы вы опознавали подозреваемых. Мы надеялись, что вы сможете убедить его.
Должно быть, это и послужило причиной ссоры между ним и комиссаром на днях. Это не имеет значения. Через несколько дней мне исполнится восемнадцать, и к тому времени папа уже не будет иметь надо мной никакой опекунской власти.
Но почему отец так против того, чтобы я опознала подозреваемых? Разве не в этом суть всего дела?
У меня болит голова от всей драмы с Леви и новой истории с папой.
Это все равно что попасть под перекрестный огонь, который не я устроила.
Я пишу Дэну, чтобы он забрал меня — без Зака.
Вместо машины Дэна сзади ко мне подъезжает красный Феррари. Я останавливаюсь на тротуаре, бросая любопытный взгляд.
Эйден Кинг.
Он выходит из машины, одетый в темно-синие джинсы и простую серую футболку, которая дополняет цвет его глаз.
Я скрещиваю руки на груди, не зная, как мне себя вести рядом с ним.
Эйден — такая же загадка, как и его кузен, если не более бездушная.
— Могу я тебе чем-нибудь помочь? — спрашиваю я.
— Возможно.
Он прислоняется к пассажирской дверце своей машины и смотрит на меня, засунув руки в карманы.
— Как?
— Я подумал, что ты захочешь кое-что узнать.
Я хмурю брови.
— Что, например?
— Насчёт того, о чем ты говорила ранее.
— Ты слышал?
Он поднимает плечо.
— Я не виноват, что ты была слишком
поглощена своим маленьким спором, чтобы заметить меня.
— И что? Ты здесь, чтобы позлорадствовать о своих навыках подслушивания?
Ненавижу обороняться, но это Эйден Кинг, и у меня нет хорошего послужного списка с родословной Кингов.
— Я же только что сказал. Это насчёт того, о чем ты говорила.
— Ты про что? — спрашиваю я.
— Безумие. Галлюцинации. Слишком острая реакция. — его глаза превращаются в стальной
металл. — Будет лучше для всех, если ты больше не будешь повторять их при Леви.
Мои руки опускаются по обе стороны от меня. — Почему?
— Он не очень хорошо на них реагирует.
— Почему?
Его голова склоняется набок, как у Леви, когда он что-то обдумывает.
— Ты не дурочка. Наверняка ты что-то заметила.
— Да, но в этом нет особого смысла. — я делаю паузу. — Но ты ведь знаешь, не так ли?
— Даже если и знаю, почему я должен тебе говорить? — спрашивает он совершенно равнодушным тоном, словно я зря трачу его время.
— Это ты пришёл сообщить мне, что я не должна говорить этих слов. Тогда объясни мне, почему мне не нужно их произносить.
— Не совсем. Все, что тебе нужно сделать, это воздержаться от разговоров о психической стабильности. — он делает паузу. — Ох, и перестань его провоцировать. Чем сильнее ты толкаешь, тем сильнее он толкает в ответ. Чем быстрее ты бежишь, тем быстрее гонится он.
Он поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за рукав футболки, останавливая.
— Подожди.
Его скучающий взгляд приветствует меня, пока он ждет, когда я заговорю.
Сглотнув, я отпускаю его футболку.
— Скажи мне что-нибудь. Что угодно.
— Что я от этого выиграю?
Я подавляю внутренний стон. Он действительно двоюродный брат Леви. После секундного раздумья я произношу:
— Ты пришел не просто так. Ты знаешь, что я могу помочь или что я уже помогаю. Ты думаешь, что я ценна, иначе ты бы не отправился на мои поиски.
Он приподнимает бровь.
— Один вопрос. Я отвечу на один вопрос.
— У него есть... психическое расстройство?