Картинки были нечеткими, но темными, тревожащими и кровавыми. Больше ощущений, чем видимости, холодная и гадкая уверенность, что что-то не так в этом городе.
Это он знал и без снов. Болтали в Домах и страже, ходили жуткие слухи, как в прошлом году, когда по улицам ходило жуткое существо, Ируок. И Игрейн говорила ему, что проблемы были и в преступном мире… Конечно, сны были беспокойными.
Но Сикар был священником достаточно долго, чтобы понимать, что порой то были вовсе не сны. И если это были знаки и предзнаменования, то их ждало что-то ужасное.
Чудо, что Давиллон почти не пострадал в прошлом году. Казалось неблагодарным молиться так скоро о новом чуде, но город нуждался именно в этом.
«Или, — размышлял он, вспоминая картинку из сна с девушкой с каштановыми волосами и в темной одежде, — в возвращении прошлого чуда».
Он был потрясен, что надеялся на это. Она была грубой, вспыльчивой, непредсказуемой, и один разговор с ней был попыткой удержать охапку щенков и угрей. Он не плакал, узнав, что она ушла.
«Но… если она вернется, надеюсь, это скоро произойдет».