Я поймала себя на том, что судорожно мечусь по комнате, собирая вещи. Кружу на одном месте, перекладываю по десять раз туда и сюда одно и тоже. А мысли мои раз за разом возвращаются к брату.
Пусть в последнее время выяснилось, что у меня их целых три, но в сердце жил только один.
Легко рассуждать о том, что нельзя влезать в жизнь других людей. Что близкого человека нужно принимать таким, какой он есть.
Но я не могу принять Энджела таким, какой он есть! Смириться с пороками любимого человека это значит смириться с его гибелью. Я не хочу! Да и элементарно не могу принять, как данность, то, что от того Энджела, которого я знала и любила, остались одни руины, а, может быть, и того меньше.
До появления в нашей жизни Артура я терпела все закидоны моего брата-близнеца. Я оправдывала его поведение, ведь многим его поступкам действительно находилось объективное оправдание.
Но этой губительной братской страсти я ни понять, ни оправдать, ни, тем более, принять. И, не стану таиться, я была бы рада, если бы Артур умер. Или остался парализованным до конца своей жизни, где-нибудь подальше от нас.
Возможно, так бы и было, но, если верить Ливиану, Альберт Элленджайт и тут сунулся своей смазливой бабьей физиономией! Этот красавчик дважды перешёл мне дорогу. Спас жизнь Рэю, поставил на ноги Артура. А я, словно злобная фурия, подобно Злой Королеве из недоброй сказки, не нахожу себе из-за этого покоя.
Что ж? Предложение Синтии даёт мне возможность нажать на паузу и заняться чем-то, что ни связано с Эджелом.
Чёрт! Энджел! Я так надеялась, что он влюбится в нормальную девушку и побудет, пусть недолго, нормальным и – почти счастливым.
Эта его Фиалка в самом деле запала ему в душу, но возникло папочкино задание, потом некстати выздоровел Артур и всё покатилось к чёрту.
Всё тошнотворно и мерзко.
Мерзко до такой степени, что я вынуждена ненавидеть единственного человека, которого люблю.
Когда-то Энджел был вынужден окунуться в порок, чтобы спасти от него меня. Он делал это без души и это было с его стороны жертвой. Но теперь он научился находить радость в том, что раньше принимал с отвращением.
Я понимала, что во многом это закономерно и предсказуемо, что, наверное, так и должно было случиться. Не могло быть по-другому. Понимала, но ничего не могла с собой поделать.
Я чувствовала себя так, будто брат бросил меня. Оставил. Предал.
Из-за этого своего Артура.
Я могла бы легко принять Ирис. Пусть мне было бы и сложно поделиться с ней любовью брата, но я бы сделала это ради него.
Но Артура не приму.
И если Энджел не сможет справиться со своей гибельной страстью, тем хуже для нас обоих. Или он расстанется с любовником. Или потеряет сестру.
Самое печальное, я не уверена в безоговорочном выборе брата.
Каприз Синтии давал возможность взять тайм-аут. И за это я была почти благодарна ей.
Всё кончилось тем, что я, забросив чемодан куда подальше и прихватив с собой лишь кредитку, не попрощавшись ни с братом, ни, уж тем более с матерью, которая обычно в это время под действием наркотиков и алкоголя с трудом могла вспомнить как её зовут, налегке отправилась на встречу к поджидающей меня госпоже Элленджайт.