Ливиан словно ненароком занял позицию между мной и нашим драгоценным папочкой. Рыцарь, блин!
Рэй окатил его насмешливый взглядом, потом задержал его на мне. Мне насмешки досталось в разы меньше, зато с лихвой – едкой злости.
– Что вы здесь делаете?
– Разговариваем, – отозвался Ливиан.
– И о чём была беседа?
– Большей частью про то, что привязанность Энджела и Артура как бы не совсем… братская, – не то чтобы солгал Ливиан.
– О! Что вы говорите? Какой ужас! Как они могли так травмировать ваши нежные души… – с театральным апломбом продекламировал Рэй, брезгливо поморщившись. – Ладно, хватит мне голову морочить! Перестань лапать Сандру и иди, займись делом. А ты, лапонька, иди сюда, – велел мне отец.
Ливиан продолжал стоять между нами. Хуже и глупее придумать ничего нельзя. Начнём с того, что Рэй не терпел неповиновения. Ни от кого. Стоило начать сопротивляться, и он будет тебя ломать, пока не сломает. Мой новообретённый братец не так давно знаком с нашим папочкой, он знал его лишь с лучшей стороны – по известной ему одному причине, Рэй при Ливиане старался держать себя в руках. Братец понятия не имел о том, каким боком может мне выйти его заступничество.
– Дорогой старший сын, – голос отца наполнился очень опасными, мягкими вкрадчивыми нотками. – Да ты никак решил примерить на себя роль спасителя и защитника? Братские чувства, я полагаю?
– Я же сказал, мы просто разговаривали!
– Я бы поверил, если б ты не настаивал, – небрежно пожал плечами Рэй, а потом резко сменил тон. – Давай кое-что проясним? Так, во избежание неприятных инцидентов? Группа братской поддержки драгоценной Сандры закрыта. Энджела в ней более, чем достаточно. У тебя в этой пьесе другая роль.
– Я не собираюсь играть роли в твоих пьесах, – холодно парировал Ливиан.
Лицо Рэя озарилось улыбкой, весёлой и злой:
– А что же ты, в таком случае, здесь вообще делаешь? Ладно, играй во что хочешь, но возьми на заметку: пока Сандра у нас невинна, аки агнец, я уважаю её неприкосновенность, но стоит ей потерять моё уважение, я сочту вполне справедливым, чтобы её упругим милым тельцем пользовались не только родственники. Моим верным парням тоже должно что-то перепасть.
– Что?..
– Не понимаешь? – холодно процедил Рэй сквозь зубы. – Запрет либо для всех, либо – ни для кого.
– Ты сделаешь родную дочь подстилкой для своих шестёрок? – недоверчиво протянул Ливиан.
– Только если у неё не хватит ума держать ноги вместе.
– Это просто смешно! И что ей теперь делать? В монастырь податься?
– Монастырь не обязателен. Достаточно просто не зажиматься в тёмных углах с парнями вроде тебя.
Ливиан несколько секунд смотрел на Рэя широко открытыми глазами, а потом расхохотался:
– Кто бы мог подумать, Рэй, что ты придерживаешься таких старомодных взглядов на жизнь!
– И не говори. Сам в шоке, – засмеялся Рэй. – А ну пошли, – грубо схватил он меня за руку и потянул за собой.
– Эй! Полегче. Она ничего не сделала, – начал, было, Ливиан.
– Так уж совсем и ничего? – фыркнул Рэй с такой выразительностью, что у меня возникли подозрения, что моя маленькая выходка с полицейскими уже достигла его слуха. – Такого не бывает.
– Но…
– Ты мне надоел! – рявкнул Рэй. – Не выводи меня из себя. Я верю, что к тебе она не приставала. Мне это сейчас, откровенно говоря, безразлично. У нас другая проблема и её нужно обсудить. Не переживай, я буду максимальной корректен. Нежности, правда, не обещаю.
– Ты её не тронешь?
Рэй, не удержавшись, закатил глаза. И, не удостоив Ливиана ответом, втолкнул меня в свою комнату, захлопнув за нами дверь.
***
– Садись, – подтолкнул отец меня к креслу.
Я села.
Тревога боролась в моей душе с любопытством и изрядной долей страха.
– Чему обязана таким вниманием? – спросила я, потирая саднящее от его железной хватки, запястье.
Рэй окинул меня взглядом и, задумчиво прищурившись, небрежно опустился в кресло напротив, забросив ноги на стол, разъединяющий нас.
Меня дико бесит эта его привычка. Ничего хорошего, когда чужие ботинки тыкаются тебе прямо в нос. Чистой воды скотство.
Отец продолжал буравить меня изучающим взглядом, будто видел впервые.
– Так что случилось? – не выдержала я.
– Случилось то, что у меня есть для тебя работа.
Я выдохнула, расслабляясь, откидываясь на спинку кресла.
– Кого нужно убрать на этот раз?
Рэй покачал головой:
– На этот раз задание посложнее и – никаких убийств.
Я нахмурилась.
Сложное задание и – никаких убийств? Это что-то новенькое. И – странное.
– Я вся – внимание.
Рэй потянулся за сигарой, срезал с нею кончик и, зажав между зубами, щёлкнул зажигалкой. Густой табачный дым поплыл по комнате.
Ну и ладно. Табак не самое неприятное из того, чем иногда приходится дышать.
– Тебе не понравится моё предложение, – предупредил он.
– Мне никогда не нравились твои предложения, – согласилась я.
– Это да. Но на этот раз у меня созрел особенно рвотный план.
– Боюсь даже предположить, что это за гадость, раз ты сам признаёшь его таковым. Что ты сегодня принимал?
– А что?
– Сегодня ты до нездорового тактичный и деликатный, даже с осторожностью относишься к моим чувствам? Не к добру это.
– Увы, но правда.
– Такими темпами мы до дела так и не дойдём, – фыркнула я.
– А ты куда-то торопишься? – дёрнул бровью Рэй.
В ответ оставалось пожать плечами. Чего-чего, а времени у меня навалом. Правда, проводить его в обществе Кинга я всё равно не люблю.
– Возможно, что и тороплюсь, – расплывчато процедила я.
Словно подслушав мои мысли, он вздохнул:
– С тобой сложно. Ты всё время избегаешь моего общества, – посетовал он.
– Спасительный рефлекс, выработавшийся с годами.
– Ладно, хватит родственного обмена любезностями, – Рэй погасил догоревшую сигару. – Синтия сделала мне предложение, от которого нет возможности отказаться.
– Чего хочет эта ведьма?
– Тебя.
Немая сцена.
Я судорожно пыталась придумать, чего ждать? Вроде как в нетрадиционной ориентации госпожа Элленджайт пока не была замечена?
– Она хочет, чтобы ты поехала вместе с ней в отреставрированный Кристалл-холл, – раздражённо добавил отец.
– Поехала в Хрустальный дом? – в недоумении повторила вопрос я. – Но зачем?
– Самому интересно. Синтия заверила меня, что физически никакой опасности для тебя нет.
– Не то чтобы эта сумасшедшая меня пугала, но… с каких это пор ты веришь другим людям, особенно таким, как эта фурия, на слово?
– С тех пор, как вынужден идти на уступки, – недовольно буркнул Рей.
Я была заинтригована. Неужели эта сучка нашла способ взять папочку за яйца? Интересно. С учетом недавней сцены в багровых тонах невольно заставляет задумываться.
– Неужели и на тебя нашлась управа?
Перехватив мой взгляд, Рэй потемнел лицом.
– И чему ты радуешься, можно узнать? – раздражённо отбросил он влажные волосы с лица. – Мы вроде как одна семья? И ты, вроде как, априори, должна быть на моей стороне?
– На твоей стороне я буду не раньше дня, когда ад заледенеет, а полюса поменяются местами. Госпожа Элленджайт не была мне по душе, но, если она нашла удавку на твою шею, мои симпатии целиком и полностью принадлежат ей.
Наблюдая, как сужаются от ярости зрачки Рея, я испытывала нечто вроде наслаждения.
– Если бы этот дурачок, её братец, не вмешался, ты бы уже сдох, – мой голос звучал ласково. – Она тебя уделала. Респект ей и уважуха.
На мгновение показалось, что он меня сейчас ударит. Рэя даже перекосило от ярости.
– Ты бы сдох, а мы были бы свободны…
– Свободны? – сощурил глаза он. – В этом мире мы освобождаемся из одного круга ада лишь для того, чтобы, попасть в другой.
– Ерунда! – демонстративно закинула я ногу на ногу. – Не будь тебя, я бы прекрасно зажила, выставив между собой и моими врагами мои милых братьев. Финансовые запросы у меня скромные, в отличие от матушкиных, я бы выжила.
– Возможно, – мрачно кивнул Рэй, потянувшись за новой бутылкой. – Знаешь, бывают минуты, когда я тоже, случает, подумываю о смерти. Всё это бытие чертовски утомительная штука.
– Хочешь умереть? Чего уж проще! Попроси кого-нибудь отрубить тебе башку, – предложила я, передёрнув плечами. – Больше, чем уверена, ампутация этой конечности даже у тебя регенерации не подлежит.
– Какая ты добрая и нежная, дочь моя!
– Уж какую вырастили, батюшка.
– Вернёмся к Синтии, – поморщился Рей. – Если она тебя так восхищает, тем лучше – тебе легче будет с нею поладить. Возможно, переймёшь и у неё кое-какие трюки.
– Какие трюки?
– Какие получится.
– Это и есть твоё задание?
Поглядев мне в лицо долгим, нечитаемым взглядом, Рей медленно покачал головой:
– Нет. Открытые двери Кристалл-холла дадут нам доступ к ещё одному человеку.
– Ты же не этого жалкого слизняка, Альберта Элленджайта, имеешь в виду?!
– Жалкого? – удивился Рей. – Интересно, что в этом парне способно вызвать жалость?
– Я сказала – жалость? Что-то напутала. Он омерзителен.
– Чем? – коротко бросил Рей.
– Сколько он в городе? Месяц-другой? Но за этот месяц он успел переспать с вами со всеми – даже Артура вниманием не обделил! Да он живёт с родной сестрой и не таится!
– Случаем, не тебя ли я полчаса назад застукал флиртующую напропалую с Ливианом, маленький мой морализатор?
– Ни чёрта ты меня не за чем не застукал, – голосом, ледяным, как застывающая вода, ответила я.
– Как скажешь. Только давай без лишней экспрессии? Это утомляет.
– Альберт продажная, расчётливая, похотливая, эгоистичная тварь, ради цели ни в чём себе не отказывающая. Он хуже тебя.
– Ты серьёзно? Очень рад, что ты нашла новый предмет для ненависти. Но удовлетвори моё любопытство – какой грех ты сочла хуже моего?
– Он лицемер.
Насмешливо выражение сменилось внезапной серьёзностью:
– Поверь, дочь, ты ошибаешься. То, что ты принимаешь за лицемерие всего лишь остатки принципов, лёгкая позолота порядочности.
– В том-то и дело, что лёгкая.
– Ну, рад бы в рай, как говорится, да грехи не пускают. Как понимаю, самый большой грех Альберта Элленджайта в том, что я до сих пор жив?