Эпилог
Эвианна Три года спустя
Я поднимаюсь на сцену и стараюсь не упасть лицом вниз, когда декан университета вручает мне диплом.
— Поздравляю, миссис Уайлдер.
Я улыбаюсь, когда беру его, и много людей в зале приветствуют и хлопают. Я пытаюсь сделать телом небольшую «волну», но покачиваюсь на каблуках, и я очень не хочу упасть.
Держусь за перила, возвращаясь на свое место, и выпускная музыка гремит в моих ушах, когда я прохожу мимо динамика. Я чувствую знакомое трепетание внутри и кладу руку на раздутый живот под мантией — наш будущий сын.
Я оканчиваю университет с докторской степенью по английской литературе, и на восьмом месяце беременности.
Вайолет выбрала туфли, и я уже проклинаю ее, потому что мои распухшие ступни болят, и я не уверена, что смогу пройти в них больше двух метров. Это практически каблуки стриптизерши.
Я сажусь и жду окончания церемонии. Когда она подходит к концу и декан произносит последнюю речь, все мои коллеги подбрасывают свои шапки в воздух. Я делаю то же самое. Хотя я уже в четвертый раз присутствую на церемонии вручения дипломов, это все равно так же волнующе. Я чувствую, как слезы текут из моих глаз, когда шляпы кружатся в воздухе и падают обратно. Это прекрасно, и я чертовски горжусь собой за то, что сделала это и попала сюда.
Люди начинают вставать, чтобы уйти, и я жду, когда наш ряд разойдется. Я иду уверенно, используя живот как навигатор. К сожалению, быть беременной в выпускной мантии не мило — в ней я выгляжу просто массивной.
— Эй. — Я слышу знакомый низкий голос за своим правым плечом и поворачиваюсь лицом к Нику. — Поздравляю. — Он протягивает мне георгин, и я улыбаюсь.
— Спасибо. — Я ныряю под перила, где он стоит, и мне трудно снова выпрямиться, поэтому Ник берет меня за руку и, смеясь, возвращает меня в исходное положение. — Тьфу. Я едва могу ходить на этих штуках, — говорю я, указывая на свою обувь. Наклоняюсь и пытаюсь расстегнуть, но не могу. — Милый, сделай мне одолжение, — говорю я, и мне вдруг становится неловко. — Я не могу нагнуться, чтобы снять туфли.
Ник просто улыбается, опускается на одно колено и освобождает мои ноги из их ада.
— Ну вот, — говорит он, легонько целуя меня в губы, — доктор Уайлдер.
Следующий час проходит как в тумане — коллеги, одноклассники и семья собираются вместе, чтобы поздравить меня, и я чувствую себя самой счастливой женщиной на планете. Мои туфли на каблуках болтаются в пальцах, и мне все равно. Каблуки и беременность не очень хорошо сочетаются друг с другом, независимо от того, что говорят люди. Они явно лгуны.
Когда солнце начинает садиться за зеленую лужайку, я чувствую, что мои веки начинают опускаться. Может быть, год назад я и могла засиживаться допоздна, но теперь, когда во мне еще один человек, я едва дотягиваю до девяти часов.
Ник подводит меня к Бриа, и я подхватываю ее на руки, что является трудной задачей. Она нежно обнимает меня, и мы возвращаемся к машине. Ник держит меня за руку, пока мы едем через кампус в Портленд, к нашему дому. В сонном состоянии я укладываю Бриа в постель и ковыляю в спальню.
Я засыпаю раньше, чем успеваю сообразить, который час.
***
Внезапно я просыпаюсь с пронзительной болью в животе. Мой громкий вздох будит Ника, и он баюкает меня, пока я делаю несколько успокаивающих вдохов. Бросаю взгляд на часы — 3:15 утра.
— Ник,— хнычу я, внезапно впадая в панику, — мне кажется, это была схватка.
— Ш-ш-ш, все в порядке, милая. Просто дыши. — Он начинает тереть мне спину, и через несколько минут появляется еще одна схватка.
— О боже, — говорю я, начиная плакать. — Он рано!
— Я знаю. Все нормально. Все будет хорошо. Давай подождем несколько минут. Я позвоню Сесилии.
Ник встает и подходит к телефону. Я слышу, как он что-то бормочет, пока очередная схватка пронзает мое тело болью. Я подсчитываю в уме — наш сын родится на пять недель раньше. И тут меня поражает реальность.
У меня скоро будет ребенок.
— Ник! — кричу я.
Муж вбегает, и за ним по пятам идет Бриа. Я еще не встала с кровати, но знаю, что должна.
Говорят, ходьба помогает. Но теперь я парализована страхом. У меня сегодня будет ребенок.
— Эви? Ребенок уже идет? — сонно спрашивает Бриа.
Ник в это время подходит к шкафу и начинает собирать для нас больничную сумку.
— Да. Он идет, — говорю я и неуклюже поднимаюсь с кровати. — Бабушка Сиси уже едет, — объясняю я, и тут у меня снова начинается схватка, и мне приходится наклониться над кроватью и издать какой-то гортанный звук, который я точно знаю, что никогда не издавала раньше и, вероятно, никогда не издам снова.
Я называю этот звук своим «родильным воем».
Когда чувствую, что схватка ослабевает, смотрю на Бриа — ее глаза расширяются от страха.
— Это нормально?— спрашивает она, явно в ужасе.
— Не знаю, — отвечаю я, улыбаясь. — Не волнуйся. Я буду там...
Очередная схватка разрывает меня на части.
— Ник, — настойчиво зову я. Чувствую поток жидкости между ног. — У меня только что отошли воды.
Ник выводит Бриа из комнаты и подходит ко мне. Я чувствую, как на лбу у меня выступает пот, и мне так жарко. Мне нужно переодеться. Ник, словно прочитав мои мысли, начинает осторожно стягивать с меня штаны. Я закрываю глаза, когда он стягивает мою ночную рубашку через голову.
— Ты можешь это сделать, Эви, — говорит он, протягивая мне пару леггинсов для беременных и мешковатую тунику. Он так хорошо меня знает.
В середине натягивания штанов, я чувствую, как еще одна волна ударяет меня, и я хватаюсь за край кровати, быстро выдыхая воздух через рот.
Туда и обратно.
Туда и обратно.
Заканчиваю одеваться, собираю волосы в пучок и иду чистить зубы. Когда заканчиваю, с облегчением вижу фары Сесилии на нашей подъездной дорожке.
Ник открывает дверь, когда она вбегает, и бежит ко мне и крепко обнимает.
— Не могу дождаться встречи с ним, — говорит она, подмигивая.
Фрэнк умер в прошлом году, и после этого Сесилия переехала в дом ниже по улице. Мне нравится, когда она рядом.
— Я позвоню тебе, — говорит Ник Сесилии. Он широко улыбается и выглядит взволнованным, очень взволнованным.
Бриа подбегает ко мне, и, хотя я уверена, что скоро начнутся новые схватки, поднимаю ее.
Ей почти восемь, но я не могу перестать любить носить ее на руках.
— Скоро увидимся, малышка. Очень скоро ты сможешь встретиться со своим братом.
Как только опускаю ее на пол, чувствую еще одну схватку, хватаюсь за перила лестничной клетки, зажмуриваю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании. Когда все кончается, Ник ведет меня к двери. Я вижу, как он наклоняется и обнимает Бриа.
Дорога до больницы, кажется, занимает годы. У меня четыре схватки в машине, и хотя я говорю мужу, чтобы он ехал побыстрее, Ник не разгоняется и не включает фары. Мы въезжаем на гостевую стоянку, и я ковыляю рядом с ним, останавливаясь один раз, чтобы вдохнуть через судороги.
Когда мы все устраиваемся, сообщают, что я уже на восемь сантиметров раскрыта, так что скоро мне придется начать тужиться. Я молча благодарю маму за ее пуэрториканские гены быстрого труда. Меньше чем за два часа она разделалась и с Элайджа, и со мной.
Ник молчит рядом со мной, и хотя мы женаты уже два года, я уверена, что находиться здесь, наблюдая, как я рожаю нашего сына, немного странно для него. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь, и он одаривает меня душераздирающей улыбкой. Его улыбка все еще заставляет мое сердце биться быстрее.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, и он с любовью кивает.
Он проводит ладонями по моему лицу.
— Я просто думаю о том, как горжусь тем, что я твой муж. И хотя я уже делал это дважды, меня все еще поражает, что я был благословлен не одной, а двумя прекрасными женщинами, которые родили мне детей. И вдобавок ко всему, я был благословлен не одним, не двумя, а тремя младенцами.
Его слова вызывают слезы на моих глазах, и я внезапно чувствую себя очень эмоционально.
— Ник… — Ш-ш-ш, — говорит он. — Сосредоточься на рождении нашего сына. Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты потрясающая.
Вскоре после этого приходит доктор и читает мою карту, выпаливая Нику медицинские термины. Она проверяет меня, чтобы посмотреть, как далеко я продвинулась. Она осматривает меня, и я чувствую внезапное давление внизу живота.
— М-м-м... — я сажусь, и мне хочется тужиться.
— Хорошо, Эвианна. Время пришло. У тебя раскрытие десять сантиметров.
Время пришло. Я смотрю на Ника, и его лицо остается счастливым и бодрым. Я так благодарна, что он здесь со мной. Он протягивает руку, и я крепко сжимаю ее, пытаясь оттолкнуть.
Ничего не происходит.
— Это происходит не так, как в кино, Эвианна. Ты должна продолжать тужиться. Больше чем раз или дважды. Старайся удерживать каждый толчок в течение десяти секунд. Вложи все свои силы в эти десять секунд. Ладно?
— Ладно! — кричу я. Чувствую, как пот капает с моего лба.
— Ты отлично справляешься, — говорит Ник, убирая волосы с моего лица. — Ты можешь это сделать. Давай. Давайте познакомимся с нашим сыном.
Наш сын. Его слова мотивируют, и во время следующего толчка я чувствую, что давление немного ослабевает. Я чувствую его — нашего сына. Он уже почти вышел.
— Еще один большой толчок, Эвиана, — кричит доктор. — Его голова почти вышла наружу.
У него каштановые волосы, совсем как у отца.
То, что происходит дальше, можно описать только как нечто животное и первобытное. Я кричу, используя свой «родовой вой», и внезапно понимаю, что ребенок вышел. Я чувствую себя опустошенной физически, но и такой удовлетворенной эмоционально.
— О боже, — говорит Ник, и его глаза наполняются слезами. — Эви, он такой красивый.
Я смотрю на своего ребенка — нашего сына и мое сердце наполняется чем-то, чего я никогда не чувствовала раньше. Как будто моя душа была одна, а теперь две. Этот мальчик — мой, наш, и я никогда не была так счастлива. Я инстинктивно протягиваю руки, и доктор кладет его мне на грудь.