Эллиот застонал.
— Именно тогда Брюс рассказал мне, как узнал правду о телепатах. Он пригрозил донести силам законопорядка о связи Михаэлы с «Синим подъемом» и отдать им базу данных в качестве доказательства. Он сказал, что если мы не хотим, чтобы карьера Михаэлы в службе политики улья началась с крупного скандала, то должны оказать ему несколько маленьких услуг.
— На самом деле, довольно больших, — мрачно поправила Паула.
— Я хотел позвонить в силы законопорядка, чтобы Брюса арестовали, — говорил Эллиот. — Но нервничал из-за Михаэлы, регистрирующей иск в Генексе. Я знал, что если свяжусь с безопасниками, они внесут в центральную базу данных множество записей о Брюсе, а в них будет что-то об управлении Михаэлой «Синим подъемом».
Он вздохнул.
— Наш иск по поводу похищенных граждан прекрасно продвигался, и я думал, что Организации хватит всего двух недель на принятие решения. Посчитал, что безопаснее всего задобрить Брюса, оказав ему несколько услуг, до того момента, пока три наших человека не вернутся в улей.
— К сожалению, это заставило Брюса поверить, что информация о «Синем подъеме» представляет фатальную угрозу для Михаэлы, — сказала Франциска.
— На следующий день Организация объединенных ульев вновь связалась с нашей делегацией, — продолжила Михаэла. — Мы считали, что тех троих людей похитили незадолго до Эмбер и они должны быть ее ровесниками. Оказалось, преступление совершено более тридцати лет назад.
— Я удивлялся, почему никто в улье не просмотрел записи и не встревожился о судьбе этих людей, — сказал Лукас. — Полагаю, кто-то искал в архивах, но не забирался так далеко.
— Верно, — согласилась Михаэла. — Тридцать семь лет назад улей Генекс включил похищенных людей в свою программу обязательного потомства, чтобы у каждого родилось по шестеро детей. Этим детям сейчас от девятнадцати до двадцати шести лет.
Она помолчала.
— Поданая мной жалоба автоматически распространяется и на этих восемнадцать детей, у которых один родитель из нашего улья, а другой — из Генекса. Это, очевидно, серьезно осложнило дело и заставило инспекционную группу Организации проверить доказательства обоих ульев.
— В ситуации с детьми Генекс и мы имеем на них одинаковые генетические права, — сказал Эллиот 145a05. — Инспекционная группа только что завершила проверку регистраций рождения и другой информации в центральной базе данных Генекса. После новогодних праздников инспектора посетят наш улей и просмотрят наши данные.
Я сглотнула.
— Инспекционная группа Организации объединенных ульев приедет сюда!
Эллиот кивнул.
— Теперь проблема с дискредитацией Михаэлы становится крайне важной. Позиция Генекса ослаблена фактом похищения второго родителя из нашего улья. Инспектора будут проверять центральную базу данных. Если они обнаружат свидетельства связи Михаэлы с «Синим подъемом», ее сочтут скомпрометированной, что лишит нас гарантированной победы и обеспечит выигрыш Генексу.
— Именно поэтому нам пришлось так долго уступать шантажу Брюса, — с горечью сказал Деклан. — Несколько одолжений превратились во множество, а две недели обернулись парой месяцев.
— Вы не могли просто удалить все доказательства из нашей центральной базы данных до прибытия инспекторов? — спросила я.
Шесть лиц с жалостью обратились ко мне.
— Моя специальность — безопасность, — заметил Деклан. — В инспекционной группе будут эксперты по проверке чужих баз данных. Они обнаружат любые дополнения.
— Значит, Брюс использовал «Синий подъем», чтобы шантажировать вас, — заключил Лукас. — Он считает, что вы даете ему все требуемое, чтобы защитить карьеру Михаэлы. Вы же, на самом деле, защищаете претензии нашего улья на восемнадцать детей и знания, включенные в их импринтинг.
— Правильно, — ответил Эллиот.
Мой разум заполнили раздумья о том, как бы я себя чувствовала, если бы мне сказали, что я принадлежу к другому улью.
— У этих людей нет права решать, к какому улью они относятся?
— Восемнадцать детей разрешают Организации принять решение от их имени, — сказала Михаэла.
— Не понимаю, зачем кому-то так поступать, — сказала я. — Детей не волнует, к какому улью они принадлежат?
— Межульевый договор утверждает, что любой человек имеет право требовать перевода в другой улей, но подобный переход совершается лишь раз и необратим, — ответила Паула. — Если бы эти люди хотели остаться в Генексе, то могли легко обойти наши претензии на них. Им достаточно было сказать инспекторам Организации объединенных ульев, что они требуют возвращения в Генекс.
— Раз этого не произошло, мы считаем, что они действительно желают переехать в наш улей вместе с тремя похищенными родителями, — прибавила Михаэла. — Но предпочитают доверить решение Организации, чтобы избежать удаления импринтинга.
— Для них это уникальная возможность. — дополнил Эллиот. — Шанс переселиться в наш улей с действующим импринтингом, посмотреть, понравится ли им здесь, и если нет…
— У них останется право требовать обратного перевода по межульевому договору, — закончила за него Михаэла. — Мы не думаем, что наш улей имеет право удалить импринтинг улья Генекс у возвращающихся туда, так что они вновь смогут перейти, не лишившись своих знаний.
— Я понимаю, почему вы не хотели, чтобы Брюс помешал претензиям нашего улья на этих людей, — сказал Лукас. — И если бы все закончилось получением незаслуженных привилегий, я счел бы, что вы поступили правильно, сделав все самостоятельно.
Он помолчал.
— Меня смущает, почему вы не положили всему конец, когда Брюсу понравилось подвергать опасности игроков «Синего подъема». Множество подростков получили ранения. Один погиб. Почему вы не попросили о помощи и не объяснили важность требования, чтобы никакие записи не попали в центральную базу данных улья?
— Мы легко могли добиться ареста Брюса, — пояснил Эллиот. — Но требовалось заодно найти базу данных «Синего подъема». Если бы мы арестовали его, а на спрятанную базу наткнулся кто-то другой, могло произойти все, что угодно.
— Я сам пытался найти инфовизоры командира игры, но не сумел, — сказал Деклан. — Мне удалось обыскать оба кабинета Брюса, его апартаменты на сорок первом уровне и апартаменты Михаэлы на первом, а также большинство технических районов на пляже подросткового уровня.
Франциска вздохнула.
— Тебе было обязательно рассказывать командиру-тактику, что ты вломился в квартиру Брюса? Он может тебя за это арестовать.
— Я просто объясняю: нам известно, что Брюс хорошо спрятал базу данных, — ответил ей Деклан.
— После неудачи Деклана мы решили, что никогда не найдем инфовизоры без помощи истинного телепата, — сказал Эллиот.
— Так почему не обратились к командиру-тактику телепатического подразделения? — спросил Лукас. — Вы могли позвонить мне два месяца назад и провести тот же самый разговор.
— У нас была веская причина, чтобы не рисковать, — отозвался Эллиот. — Причину зовут Кит.
— Какое отношение имеет к этому он? — поинтересовалась я.
— Крайне важно, чтобы Кит ничего не знал об иске против улья Генекс, — ответил Эллиот. — Однажды он уже полюбопытствовал насчет происходящего в политике улья, просмотрел записи в поисках информации, а затем вмешался.
— С катастрофическим результатом, — мрачно прибавила Паула.
— Что Кит натворил? — спросила я.
— У нас нет времени рассказывать историю целиком, — сказал Эллиот. — Я упомянул об этом, просто чтобы объяснить, почему нас так тревожит Кит. Если он узнает об этих претензиях, то попытается повторить сделанное много лет назад и получит доступ к сообщениям, посланным нам Организацией объединенных ульев.
— Вы не можете его остановить? — удивился Лукас.
Деклан застонал.
— Мы сделали все возможное, чтобы не допустить Кита к тем сообщениям, но тяжело остановить телепата, способного прочитать в умах последние коды авторизации.
Эллиот кивнул.
— Если Кит получит полную информацию об этом иске, мы полагаем, он саботирует наши усилия, самостоятельно внеся в центральную базу данных улья какие-то порочащие факты.
— Это беспокойство не просто помешало нам просить помощи у отряда Кита, — вступила Паула. — Мы знаем, что он предпринял большие усилия, чтобы прочитать разумы людей в других телепатических подразделениях, поэтому не могли обратиться и к ним тоже.
— Если говорить совершенно откровенно, — заметил Эллиот, — сейчас мы хотим все вам объяснить, поскольку знаем, что Кит нападал на ваш отдел. Вы уже приняли меры предосторожности, чтобы защитить от него своих людей, и воспримете нашу тревогу всерьез.
— Я определенно приму тревогу насчет Кита всерьез, — мрачно согласилась я. — Он пытался украсть у меня Лукаса.
— Это тоже важный фактор, — подтвердил Эллиот. — Сейчас мы вшестером и вы двое — единственные люди в улье, кто знает о нашем иске против Генекса. После новогодних праздников прибудет инспекционная группа, но из их разумов Кит не получит никакой информации.
Я нахмурилась.
— Почему?
— Организация объединенных ульев использует простой и эффективный метод предотвращения чтения телепатами мыслей инспекторов, — сказал Эллиот. — Она набирает группу, говорящую на другом языке.
— Это определенно сработает, — признала я. — Пытаясь прочитать разум агента Генекса, Элдена, я не смогла понять его мысли.
— Наш улей делает многое, чтобы избежать встреч телепатов, — продолжил Эллиот. — После недавних действий Кита никого не удивит, если Эмбер в следующие несколько недель откажется отпускать своего партнера из отряда в одиночку. А значит, Кит не подберется достаточно близко к Лукасу, чтобы прочитать его разум.
— Для меня подобные меры предосторожности не проблема, — ответил Лукас. — Но смущают две вещи. Первое: почему вы так тревожитесь, что Киту удастся просмотреть мой разум? Ему было бы гораздо легче проверить одного из вас шестерых.