Глава 2

Шон встретил дрифана у двери. Она распахнулась прямо перед ним, и мне не пришлось просить об этом «Гертруду Хант», что сделало меня до смешного счастливой. Он бросил на гостя быстрый взгляд и отступил в сторону, приглашая дрифана войти. Персона в плаще вошла в гостиную.

— Добро пожаловать в «Гертруду Хант», — поприветствовала я. Я решила, что встретиться с ним в гостиной — лучшая стратегия. Чем меньше времени он проведет в гостинице, тем лучше.

Дрифан склонил голову набок. Маленькое существо у его ног, казалось, вот-вот упадет в обморок от напряжения.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Из-под капюшона раздался ровный голос:

— Я лучше постою.

Я села на диван. Орро маячил в дверном проеме кухни слева от меня, а Калдения сидела в мягком кресле у окна в дальнем правом углу, потягивая чай и делая вид, что она сама по себе.

Гость откинул капюшон. Тот же набор генов, что породил людей, вампиров и отрокаров, распространился далеко по галактике, но лишь взглянув на дрифана, становилось понятно, что человеческого тут осталось мало, в лучшем случае его можно было назвать дальним родственником. Его непохожесть бросалась в глаза.

Его лицо было угловатым, лишенным человеческой мягкости. Его нос был резко очерчен, как и скулы, а ноздри напоминали скорее кошачьи, чем человеческие. Светлые и темные узоры окрашивали его орехово-коричневую кожу, такую можно было бы увидеть на куске полированного красного агата. Они не были вытатуированы или нарисованы. Вместо этого они казались естественной пигментацией его эпидермиса. Его большие янтарные глаза слегка светились жутковатым светом, а рука, держащая посох, имела длинные янтарные когти. Прямые и распущенные волосы падали серым занавесом на лицо. Он был безбород, но с верхней губы свисали длинные седые бакенбарды.

— Приветствую тебя, хранительница, — мелодичным голосом произнес дрифан.

— Приветствую вас, вестник дрифенов. — Приветствием я исчерпала все знания о дрифенских любезностях из записей Виктреда. Мы были предоставлены сами себе. — Меня зовут Дина Демилль. Мужчина у двери — это Шон Эванс.

Дрифан медленно кивнул.

— Зовите меня Зедас. Моя госпожа, которой нет равных, та, чье сердце бьется с силой горного водопада, та, кто решительна, как солнце, изящна, как луна, непреклонна, как живой камень, но в то же время гибка, как поток чистой воды, бьющийся о скалы, та, кто тысячами убивает врагов, та, кто укрывает своих друзей, та, кого боятся воины, уважают ученые, любит ее дрихт и признает император, шлет вам привет.

— Круто, — сказал Шон.

Я бросила на него предостерегающий взгляд.

— Для нас это большая честь.

— Вы благословлены, ибо она выбрала этот скромный отель для своего визита в этот мир. Я здесь, чтобы показать вам внутреннее убранство ее дома, чтобы она могла чувствовать себя комфортно во время тяжелых испытаний. Смотрите внимательно, хранительница, ибо ваши глаза увидят зрелище, которого не видел ни один из ваших сородичей за сотни лет.

Зедас крутанул посохом и начертил им широкий круг. Дальше последовала рябь, как будто воздух стал жидким. Пространство между нами замерцало, и в гостиной появилась голографическая проекция поразительной четкости. Перед нами предстал тронный зал с грубым троном на возвышении, вырубленный из нежного, полупрозрачного белого камня, насыщенного прожилками алого цвета, местами такими частыми, что они превращали его в кроваво-красный. Резьба была настолько примитивной, что казалась почти доисторической. Я бы предположила, что это очень качественный нефрит из куриной крови, но красный цвет этого камня произошел от киновари. Киноварь потемнела до коричневого цвета из-за воздействия света. Древний трон купался в свете, льющемся из окна, и прожилки его были живыми и яркими.

Все остальное вокруг трона говорило о ремесленном мастерстве и сдержанной роскоши. Пол напоминал реку с чередующимися лентами малахита и оникса цвета теплого меда, стекающими от помоста к стенам. Деревянные колонны, квадратные и искусно вырезанные, поднимались от пола ввысь. Дерево, напоминающее акацию, покрытое прозрачным слоем смолы, было не окрашено, но отягощено рисунком. Стены соответствовали колоннам, где богато украшенные каменные рельефы чередовались с изящными металлическими экранами, изображающими странных птиц и животных с драгоценными глазами, и картинами, почти неземными в своей простоте.

Изображение сдвинулось, когда носитель камеры прошел через высокий дверной проем к внешнему балкону, который огибал все здание под выступающей крышей. Здесь пол был выложен полированным серым камнем, окаймленным такой же каменной балюстрадой. Каменные колонны поддерживали высокий карниз. За балконом простирался океан воздуха. Далеко внизу поднимались небольшие горы, покрытые деревьями, которые с такой высоты напоминали изумрудно-зеленый мох. В воздушных потоках парила огромная птица, гибрид орла и кондора, с темным сапфировым оперением. Она выглядела достаточно большой настолько, что могла унести человека.

Проекция исчезла.

— Надеюсь, этого достаточно, — сказал представитель.

Так много мелких деталей, которые должны были быть идеальными. Не было двух одинаковых панелей или колонн, и узоры были тщательно подобраны. Это была тонна работы, а нам даже не показали спальню. Насколько было известно, они спали в гнездах.

— Да, — сказала я. — Сколько существ будет сопровождать вашу сеньору?

— Со мной будет еще четверо.

Дерьмо. Мне придется сделать дополнительные комнаты.

— А каковы диетические предпочтения вашей хозяйки?

— Она предпочитает овощи и фрукты, приготовленные слабо или совсем не приготовленные, холодноводную рыбу, хорошо приготовленную, и редкое красное мясо. Для ее первой трапезы у нее есть особая просьба. В нашем языке нет эквивалентных слов, а мой рот стар и занемел на своем пути, поэтому я не могу формировать звуки. Я привел этого мелкого, чтобы он объяснил все за меня.

Он кивнул на мохнатое существо. Оно отпрянуло, но Зедас посмотрел на него. Мохнатое существо шагнуло вперед, сжав лапы в единый кулак. Мизинец на его левой руке отсутствовал, обрубок был оборван, как будто его отпилили. Он поймал мой взгляд и сжал лапки в кулаки.

— Продолжай, — сказал Зедас.

Мохнатый зверь открыл пасть, и оттуда раздался чистый голос, который должен был бы принадлежать какой-нибудь милой куколке.

— Двойной Гранд бургер с сыром, большой картофель фри и кока-колу.

Я чуть в обморок не упала.

— Было ли произношение удовлетворительным? — спросил Зедас.

— Определенно, — взяв себя в руки, ответила я.

Зедас махнул рукой. Мохнатый зверь бросился вперед и дрожащими лапками протянул мне клочок бумаги.

— Спасибо. — Я взяла бумажку. На ней красивым каллиграфическим почерком были написаны слова «Рудольф Питерсон» и последовательность цифр, которые должны были принадлежать номеру американского телефона.

Маленькое существо метнулось назад и спряталось за спину Зедаса, вцепившись в плащ и держа ткань, как щит, между собой и нами. Зедас не обратил на это внимания.

— Моя госпожа удостаивает вашу гостиницу своим присутствием и готова вынести все тяготы путешествия, чтобы встретиться с этим человеком. Он просил об этой встрече, и в своей бесконечной милости она снизошла до того, чтобы даровать ее. Вы сообщите этому человеку завтра, что его присутствие здесь необходимо в последний день пребывания в День Постояльца, в 5 часов вечера, и обеспечите моей госпоже безопасное место для этой встречи. Если он опоздает, она не будет его ждать. Если он придет рано, она не встретится с ним раньше назначенного времени. — Зедас снова посмотрел на зверя. — Пришло время для твоего второго сообщения.

Существо опустило плащ так, что было видно только его лицо, глядя на нас огромными испуганными глазами. Четкие английские слова выплеснулись наружу.

— Рудольф Питерсон — злой человек, ему нельзя доверять.

— Все понятно? — спросил Зедас.

— Мы все прекрасно поняли, — ответил Шон.

— Тогда моя миссия здесь завершена, — объявил Зедас. — Я вернусь со своей госпожой через один дневной и ночной цикл. Приготовьтесь хорошенько, хранительница.

***

Я наблюдала, как глашатай и маленькое существо исчезли на границе гостиницы. Только что они были здесь, а в следующее мгновение просто исчезли.

— Как интересно. — Калдения поднесла чашку к губам и сделала глоток чая. — Это был акераат, моя дорогая. И к тому же очень старый.

Она произнесла все три «а» так же, как в слове чашка. Я порылась в своей памяти и ничего не вспомнила.

— С ними я еще не знакома.

— Они очень редки. Они занимают единственную планету на проксимальном конце центральной полосы галактики. Это место похоже на ком скомканной бумаги — горы и долины с узкими морями между ними. Как и следовало ожидать, география подтолкнула их культуру к образованию многочисленных городов — государств, которые существуют в постоянном конфликте.

— Там нет больших стран? — спросил Шон.

— Нет. Иногда, когда завоевываются несколько городов, они объединяются в одно царство, но это ненадолго. Их ресурсы распределены относительно равномерно, и они не доверяют друг другу. Заговор акераатов. Это их национальное развлечение, спорт и соревнование за заслуги. Они шпионят друг за другом, заключают союзы, а затем наносят удары своим союзникам в спину, травят соперничающих лидеров и своих собственных, а также провоцируют рост и падение династий. — Калдения улыбнулась, как акула. — Они такие забавные.

Меня передернуло.

— Они очень востребованы в качестве консультантов и советников, но крайне неохотно покидают свою планету. Заманить одного — это огромное благо. — Калдения опустила ресницы. — Естественно, у меня был такой.