Эмма никогда не любила природу, а сейчас словно оказалась в фильме про Робина Гуда. В любом случае, она склонялась к мысли, что все еще находится на Земле, ведь она прошла через дверь, появившуюся в хранилище. Вероятно, это был встроенный выход на случай, если хозяйка случайно окажется запертой внутри. А вел он в лесистую зону заднего двора, потому что… ну, кто знает этих богатых людей? Они всегда отличались своей эксцентричностью.

«Держу пари, что я не так уж и далеко от особняка!»

— Ты знаешь, где находится дом Моури?

Мужчина с недоумением посмотрел на нее.

«Окей. Он не знает Люсинду Моури»

— А как далеко мы от города?

— После падения Луэр Д'Сана в битве при Сурроке не было ни одного города. Вот тогда-то мои люди и ушли в лес.

Эмма подозрительно посмотрела на него.

— По моим последним сведениям, до настоящего времени в Миссури имеется несколько славных городов: Сент-Луис, Канзас-Сити, Джефферсон-Сити, Колумбия, Спрингфилд. Думаю, это вполне реальная картина.

Он прищурился.

— Никогда не слышал об этой Миссури. Это за морем что ли? Ты путешествовала на лодке? Но тогда, где же твои спутники? Такая тощая девушка, как ты, не смогла бы пережить такое опасное путешествие в одиночку.

— Во-первых, — раздраженно бросила Эмма, и с каждой минутой ее возмущение усиливалось, — я не тощая! Я жилистая и проворная. Во-вторых, начинаю понимать, что я далеко не единственная здесь, кто ударился головой. И что это за разговоры об оборотнях и ведьмах?.. О, Господи! Да ты же один из любителей ролевых игр живого действия или что-то типа того, не так ли? Это один из тех средневековых фестивалей?

— Я не понял ни одного твоего слова, — его лицо выражало озабоченность. — Возможно, Толанд был прав. У тебя врожденный дефект, повлиявший на твой мозг и цвет глаз.

— Блин. Вы, ребята, слишком серьезно воспринимаете эти ролевки, — монстры, которых она видела прошлой ночью — или же думала, что видела, — напоминали ей ее любимые фильмы ужасов. Но, приве-е-е-т, они не были настоящими. — Послушай, просто признайся, пожалуйста, что тебе нравится притворяться оборотнем, и тогда мы сможем перейти к более конкретным вопросам.

Взгляд Кейра стал еще пристальнее.

— Что ты знаешь об оборотнях?

— О, как обычно. Полная луна, серебряные пули, превращение после укуса или царапины, бла-бла-бла. Да ладно, чувак. Я не верю во все это дерьмо, — девиз, вбитый Майком в ее голову еще в юном возрасте, сорвался с губ: — Он не настоящий, пока ты не увидел его лично и не потрогал своими руками.

Кейр улыбнулся и развел руки, демонстрируя жест открытости (прим. этот жест показывает собеседнику, что его визави открыт для общения, искренен и не имеет тайных намерений).

— Можешь смотреть и трогать, сколько душе угодно.

Выпуклость в его кожаных штанах было невозможно игнорировать, и взгляд Эммы упорно дрейфовал на юг. Ее кожа нагрелась. Почему ее так тянет к этому парню?

Девушка была уверена, что это не было связано ни с его пронзительными янтарными глазами, ни с мужественным квадратным подбородком, ни с пухлыми губами, созданными для поцелуев, ни с телом, которому легко бы позавидовал греческий бог. Неа. Ничего подобного.

Кейр усмехнулся, словно понимал, какое впечатление произвел на нее, и у Эммы пересохло во рту.

— Прекрати, — сердито сказала она.

— Я никогда не хотел по-настоящему, Эмма Уотсон, до сегодняшнего дня. Впервые в жизни я возжелал то, что, возможно, окажется вне моей досягаемости.

Эмма судорожно сглотнула. Напряжение в ее теле достигло предела.

— И чего же ты хочешь?

Кейр взял ее за руку и, наклонившись вперед, нежно поцеловал кончики пальцев. Ее живот сделал кульбит. Мужчина поднял глаза и встретился с ней взглядом.

— Ты самое прекрасное и экзотическое создание, которое я когда-либо видел. С того момента, как я подобрал тебя в лесу, мой мозг заполнен лишь одной мыслью.

— Какой? — глаза Эммы расширились.

— Я жажду искупаться в твоем божественном аромате, хочу ласкать твою нежную кожу, чувствовать шелк твоей наготы, доверчиво льнущей к моей плоти. Я хочу согревать тебя своим теплом до тех пор, пока твоя страсть не воспламенится и не разожжет в тебе огонь, который соответствовал бы моему собственному. Я хочу поцеловать твой рот, — его взгляд переместился на ее губы, — твою грудь, — он перевел взгляд ниже, — и твой священный сосуд.

«О, мой бог!»

«Священный сосуд» Эммы запульсировал предательским желанием. Она не знала, сможет ли дальше слушать — если он продолжит свой список «желаний» — без стонов. Черт, этот мужчина был дьявольски сексуальным.

— Я хочу заниматься с тобой любовью, Эмма Уотсон из Колумбии, штат Миссури, до тех пор, пока твое тело не запылает от удовольствия. Я хочу слушать твои мольбы о большем, когда я погружусь глубоко в тебя. Я хочу услышать, как ты выкрикнешь мое имя, когда я изолью свое семя в твоё лоно, — он протянул руку и нежно убрал прядь волос с ее лица. — Я хочу… — сказал он хриплым, задыхающимся голосом, — тебя.

— Но это безумие, — прошептала девушка. Ее соски от возбуждения стали твердыми бугорками. Святое дерьмо, этот парень превзошел пещерного человека ооочень сильно. — Думаю, ты спятил, — но, возможно, и она тоже, потому что в действительности была готова позволить этому подражателю Робин Гуда трахнуть ее прямо здесь, в его дряхлом лесном домике.

— Я не сумасшедший, — мягко возразил Кейр. Он склонился ближе, и Эмма вздрогнула, когда его дыхание согрело ее кожу. — Я — Домисцин Фе Сан, предводитель Сан-Фе Санг, племени кровавых волков Корриданского леса. И я прошу тебя, Эмма Уотсон, стать моей парой.

— Хм…

Мужчина приблизил к ней свое лицо, и его губы легко скользнули по её губам. Её мозг воспламенился от нахлынувшего желания. Она уронила одеяло, но не успела обнять его за шею, так как Кейр, резко прервав нежный поцелуй, начал вставать.

— Утром ты должна решить, хочешь ли остаться со мной или уйти, — он резко выпрямился и молниеносно вышел из комнаты.

Его уход для девушки стал такой же неожиданностью, как и его заявление о намерении совершить все те «ужасные злодеяния», от которых у нее перехватывало дыхание. Эмма от удивления присвистнула. Ее кожа гудела от неудовлетворенности, но она, натянув одеяло, свернулась калачиком на кровати.

— Соберись с мыслями, — одернула она себя, испытывая раздражение от того, что почти забыла, кто она такая — независимая женщина, воровка и мошенница.

В момент величайшей слабости она чуть не сказала «да» парню, которого едва знала. Едва не отдалась мужчине, с которым однозначно не собиралась иметь дело. Сегодня ночью она обязательно сбежит из лагеря и поставит жирную точку на Кейре и его брачной чепухе.

Но тогда почему ей так сильно хочется испытать все те сексуальные штучки, что обещали его слова и его губы? Почему она не может перестать думать о нем?