Глава 2 Пробуждение

Я открыла глаза, хватая воздух ртом.

Поначалу я могла лишь лежать.

Я лежала на спине, хватая ртом воздух и глядя в потолок в темноте.

Рядом с собой я слышала чужое дыхание, глубокое, тяжёлое дыхание, пытавшееся втянуть воздух, который казался мне прохладным, откровенно холодным, даже в отапливаемой комнате.

Я чувствовала, как его тело реагирует на возвращение.

Я ощущала шок в его свете. Я ощущала ещё больше шока в его разуме — шока из-за того, что случилось, что я сделала с ним.

Я чувствовала, что отчасти его это заводит.

Я чувствовала, как он пытается преодолеть всё это, все эти разные виды шока. Я чувствовала, как он старается уложить в голове тот факт, что я это сделала.

Я. Его жена. Мириам Фокс.

Ну… Мириам Фокс Блэк, наверное.

Я пронесла его через какой-то пространственный портал.

Я забрала его с собой — в этот раз не случайно, не по какому-то глюку в моей системе, не из-за какого-то импульсивного спазма моего живого света, а совершенно намеренно, прекрасно понимая, куда я направляюсь и что делаю.

Моё осознание его попыток осмыслить это было отчётливым.

В то же самое время мой разум и свет уже терпели натиск всего вокруг нас двоих.

Прежде всего, меня шокировало ощущение знакомости, неизменности.

Всё вокруг меня ощущалось точно таким же, как я помнила — поразительно и даже пугающе прежним, хоть это и шокировало меня своей вопиющей непривычностью, откровенной чужеродностью, отчего это почему-то ощущалось менее реальным, чем место, которое мы только что покинули.

Свет здесь ощущался таким тяжёлым.

Таким охеренно тяжёлым.

Он казался грязным.

Почему-то эта загрязнённость шокировала меня больше всего.

Такое чувство, будто меня только что забросили в aleimi-канализацию.

Разница шокировала. Тот факт, что я никогда этого не замечала, шокировал. Я чувствовала, как мой свет старается скорректировать курс, заново сориентироваться в этом более тяжёлом, более сложном, более…

Gaos. Мне сложно было подобрать слова.

Более развращённом?

Или действительно более грязном?

Более сложном, но не в хорошем смысле… в запутанном, перемешавшемся, поломанном смысле, от которого ясность уходила, а не прибавлялась.

Что-то в здешнем свете так сильно отличалось.

Как я не заметила этого прежде? Как ни Блэк, ни я не заметили разницы, когда отправились в ту сторону, когда очутились в том другом мире?

То есть, я заметила различия, конечно.

Когда я впервые туда попала, это почти напоминало опьянение.

Было ли это вызвано тем, что ушла вся эта тяжесть и смятение?

На Уртре как будто изменилась сама гравитация, делая моё тело легче, мой разум легче, всю мою сущность легче и менее стеснённой. Возможно, мне немного сложно было адаптироваться к приливу света, к тому высокому слаженному напряжению, которое помещало меня в изменённое состояние сознания.

Но эти перемены всегда казались довольно незначительными.

Это сводилось больше к тому, чтобы не опьянеть от этой лёгкости.

Чтобы не позволить ей ошеломить меня.

А здесь это ощущалось так, будто меня закинули в бочку с дёгтем. Как будто на моих ступнях и ногах, голове и груди внезапно появились цементные блоки.

Я уставилась в знакомый потолок нашей с Блэком комнаты.

Я смотрела вверх и боролась с этой тяжестью… затем попыталась принять её, погрузиться в неё… затем меня спровоцировал страх, и я снова стала бороться с ней. Её неизбежность ужасала меня.

Она также подталкивала меня к способам мышления, о которых я почти забыла, вопреки знакомству с ними.

Я вспомнила, что перед уходом мы находились в процессе переделки части нашей гостиной. Мы меняли дизайн и планировку, заменяли мебель, заменяли настенные картины и ковёр… всё это для того, чтобы стереть, что Ник сделал с Кико.

Вздрогнув, я закрыла глаза.

Я постаралась вытеснить образы, которые хотели накатить.

Возможно, при этом я издала стон.

Я смотрела на звёзды, на уличные фонари.

Я противилась тяжести моего мира.

Я старалась держаться за лёгкость, за ясность, за умиротворение того другого мира, но вскоре вынуждена была признать тщетность этих попыток.

Блэк рядом со мной продолжал дышать.

Я чувствовала, как мой свет вплетается в него, привязывается к нему — но здесь он тоже оставался как будто более отстранённым.

Я ощущала те глубины звёзд и течение океана под его ногами.

Я ощущала там огонь, я видела крылья дракона…

Но здесь ему приходилось сильнее хлопать этими крыльями.

Здесь ему приходилось прикладывать намного больше усилий, чтобы хоть чуть-чуть подняться.

И напротив, ему приходилось прикладывать куда больше усилий, чтобы не дать этому пламени неконтролируемо разгореться.

Мы всё ещё лежали, когда я услышала раскатистый взрыв где-то по ту сторону этих стеклянных окон.

Я не знала, то ли окна пошевелились, то ли здания напротив пошевелились… то ли я всё это вообразила.

В любом случае, мы с Блэком немедленно вскочили на ноги.

Мы за одно биение моего сердца добежали до окна. Наши ладони прижались к стеклу. Мы посмотрели на город через окна высоко над улицами Сан-Франциско, всё ещё тяжело дыша, и стекло запотело от нашего дыхания.

Как только мы оказались там, в вертикальном положении, я это увидела.

Пожары усеивали городской пейзаж.

То тут, то там валил дым, видневшийся в свечении оранжевого, жёлтого и красного огня.

Это походило на ад.

Всё выглядело так, будто мы приземлились в аду.

Я смотрела на свой родной город, видела все эти пожары, видела полицейские и армейские вертолёты, летавшие над ними и светившие прожекторами, прослеживая горящие улицы, прослеживая за людьми на земле, которых я не видела.

Я слышала внизу выстрелы, ещё больше мелких взрывов.

Я смотрела, как вертолёты кружат и разворачиваются, видела ещё больше пожаров, карабкавшихся вверх, ещё больше чёрного дыма, наполнявшего небо. Я смотрела на это своим aleimi, или живым светом, ощущала спутанный узел человеческих светов, смешивающихся с видящими и вампирами. Я чувствовала, как они бросают коктейли Молотова, стреляют из пистолетов и винтовок, орудуют примитивным оружием вроде бейсбольных бит и монтировок.

Всё это казалось тёмным, тревожным.

Это не ощущалось как дом.

Это совсем не ощущалось как город, который я помнила.

Я осталась у окна, тогда как Блэк вернулся к прикроватной тумбочке, схватил что-то и вставил в ухо. Мои ладони и лоб всё ещё прижимались к стеклу, когда он вернулся ко мне, обвил рукой мою талию и нежно прижал к своему боку.

После паузы, показавшейся долгой, я ощутила в нем шок.

Оторвав взгляд от пожаров, от беспорядков, бушевавших в закоулках городских улиц, я подняла на него взгляд и всмотрелась в его лицо в темноте.

Ещё до того, как он заговорил, я знала, что он собирается сказать.

Я ощущала неизбежность этого.

— Это та же ночь, — грубо произнёс он.

Крепче прижав меня к своему боку, Блэк сглотнул, привлекая меня к изгибам своего мускулистого тела и стискивая мою талию.

— Это та же самая ночь, бл*дь, Мири. Мы отсутствовали ничтожно малое количество времени.

У меня не было для него хорошего ответа.

У меня вообще никакого ответа не было.

Я посмотрела обратно на ад, в который превратился наш мир, и подавила накатывающее отчаяние.