Кто-то из нас должен это прекратить.
― Уоллес, ― шепотом зовет меня Шейн, убеждаясь, что я внимательно слушаю его, ― я тебя ненавижу.
Он все еще продолжает смотреть мне в глаза, ожидая моей реакции. Но если думает, что стану ругаться с ним, то выбрал не тот день.
Я отступаю и собираю медикаменты в аптечку.
Это больно. Его слова сделали мне больно. Я думаю молча уйти, сохранив достоинство, но в последний момент передумываю.
― Почему же, Шейн? Что я тебе сделала, что ты так меня ненавидишь?
Я скрещиваю руки на груди и делаю все, чтобы выглядеть равнодушной и не показать, как он задел меня.
Он хмурится и сжимает губы, но молчит.
Я делаю шаг ближе.
― Ты меня ненавидишь – я поняла. Но почему? Должна же быть причина.
Он поднимается, подходит ко мне, буквально нависая надо мной и подавляя.
― Причина в том, Уоллес, что ты существуешь. Ты существуешь, ― повторяет он тише, с какой-то горечью, которая не дает мне, как следует разозлиться и врезать ему.
― Серьезно, Келлер? ― Я недоверчиво вскидываю брови и отступаю, потому что его близость волнует меня очень странным образом. Даже в такой момент в моем теле происходят реакции, которые смущают меня. ― Это твоя причина?
Он молчит. Я разочарованно качаю головой и безрадостно смеюсь.
― Ожидала большего от тебя.
Смеряю его снисходительным взглядом, после чего оставляю одного в кухне.
Только что я притворилась, что не поняла смысла в его словах. Но я все поняла. И это… тревожит.
Даже по-настоящему пугает.
ШЕЙН (2009)
Ну, думаю, я только что признался, что меня влечет к ней. А она сделала вид, что не поняла этого. Но ей не удалось обмануть меня. Паника в глазах полностью выдала ее.
И что теперь мы будем со всем этим делать?
Я снова сажусь и обхватываю голову руками – она трещит, заставляя меня морщиться.
«Ты ничего не будешь делать, как бы сильно тебе не хотелось забраться Уоллес в трусы».
Это обычное влечение. Чертовы гормоны. Ничего серьезного.
Да, мне дрейфово, что подружка моего лучшего друга вызывает у меня стояк и я без конца фантазирую, как имею ее в разных позах, но это не то, с чем я не могу справиться.
Я роюсь в аптечке, которую Мел оставила на столешнице и нахожу адвил. Мое лицо ноет, а губа уже опухла.
В том, что мне наваляли – моя вина. Я зашел в бар, зная, что там околачиваются ребята из соседнего округа и сказал одному из них, что они не умеющие держать в руках мяч членососы.
Конечно, после этого он и двое его дружков обязаны были помять меня. Только им тоже досталось, и вообще – хорошая встряска еще никому не вредила.
Райану тоже следовало бы съездить мне по морде из-за моих мыслей об Уоллес. И того, что я дрочу с мыслями о ней. Каждый раз мне противно от самого себя и каждый раз я не могу остановиться.
Я фантазирую о том, как выглядят ее сиськи и киска. У нее отпадная фигура, и я хочу видеть ее без одежды.
Мне хочется этого до зуда.
Я смотрю в сторону коридора. Чтобы добраться до второго этажа, мне достаточно нескольких секунд. Я могу постучать к ней в комнату и….
«И что дальше, гребаный ты кусок дерьма?»
Я никогда и пальцем ее не посмею коснуться. По крайней мере – пока она встречается с Райаном.
«А если бы они расстались?»
Пиздец, это так жалко!
Шейн Келлер никогда не был жалким, никчемным уродом. И не будет из-за какой-то девки, как бы сильно не хотел ее поиметь.
Вот чего мне следует придерживаться. Правда, когда она стояла здесь в этой футболке, едва прикрывающей задницу, так близко, что мог чувствовать ее теплый, чуть сладковатый запах, то ни о чем не мог думать, кроме того, как охуенно сильно хочу ее.
МЕЛ (2017)
На следующее утро я просыпаюсь от стука в дверь.
Ровно девять часов.
Кому не сидится дома в воскресное утро?
― Иду, иду! ― ворчу под нос, сбегая по лестнице.
У меня не было времени привести себя в относительно нормальный вид, потому что меня буквально выдрали из постели.
Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, что висит в коридоре у двери.
Ох, мамочки!
Пальцами приглаживаю волосы и растираю щеки, на которых еще сохранились следы от подушки.
― Я тебя разбудил?
Шейн окидывает меня наблюдательным взглядом, прежде чем вернуться к моим глазам.
Прекрасное начало дня!
― Эм… Это очевидно, поэтому не стану отрицать. ― Я неловко смеюсь, про себя недовольно думая, что он мог и позвонить.
Мне не все равно, какой он увидит меня.
― Мне следовало позвонить.
Он будто читает мои мысли.
Я скромно киваю.
― Это было бы не лишним. Но, ты уже здесь и… что ты здесь делаешь? ― Я морщу лоб: не могла же я забыть, что он должен был прийти.
― Я с радостью тебе объясню, но для начала может, ты впустишь меня? ― улыбается Шейн.
До меня только доходит, что мы торчим на пороге.
― Конечно! Кофе?
Он кивает:
― Можно.
― Так что случилось? ― спрашиваю я после того, как включаю кофеварку.
― У меня две новости. Одна, как ты догадываешься – не очень хорошая.
Я приподнимаю брови, внимательно его слушая.
― Все наши ребята заняты над заказами и смогут взяться за твой дом не раньше, чем через два месяца.
― Оу! ― Его сообщение заставляет меня сникнуть: я рассчитывала справиться быстрей. ― Так а какая хорошая?
― Я не говорил, что она хорошая. Но, ― он щурится, ― зависит от того, как ты воспримешь ее.
― Выкладывай! ― тороплю я.
― Я сам могу взяться за твой дом. Сейчас я не особенно загружен и, думаю, за месяц справлюсь.
Он смотрит на меня, ожидая моего решения.
То есть, он будет находиться здесь, в течение долгих часов и мне придется держать себя в руках, чтобы…
«Чтобы что? Ты действительно дойдешь до того, что накинешься на него?»
― Это… было бы здорово!
«Это катастрофа, Мел!»
― Отлично тогда. ― Шейн с улыбкой кивает. ― Тогда я возьму инструменты из машины и могу приступать. Материалы подвезут чуть позже.
Мне хочется плакать: что я творю? Что, блин, творю?!
― Хорошо. Ты прямо сейчас начнешь, да?
― Ага. У меня как раз свободный день, нечего время терять.
Он выходит, и я могу беззвучно похныкать, не опасаясь, что он примет меня за дурочку.
― Это тебе. ― Я вручаю Шейну чашку с кофе, когда он возвращается, неся свой ящик с инструментами. ― Я быстро поднимусь и переоденусь, а потом… помогу тебе, с чем надо.
― Нам надо будет вынести все из твоей спальни. Мебель мы вынесем с Уолтом, когда он подъедет чуть позже, но ты убери свои вещи, если не хочешь, чтобы их запачкали.
Мы смотрим друг на друга и нам обоим неловко от этого разговора.
Я торопливо киваю:
― Да, конечно.
«Это чертовски плохая идея!», ― мысленно кричу себе, поднимаясь на второй этаж.
Умывшись, собрав волосы в хвост и переодевшись в белую футболку и джинсовый комбинезон, первым делом я освобождаю комод, где хранится мое нижнее белье. Не хочу, чтобы Шейн или парень, который с ним работает, видели мои лифчики и трусы.
То есть – я бы не отказалась, чтобы Келлер оценил меня в соблазнительном комплекте и затем снял его с меня…
Я вздыхаю и смотрю на себя в зеркале, что над комодом.
Мои щеки покрылись румянцем и мне немного жарко. Следует унять эти мысли, потому что…
А почему, собственно, я должна? Я взрослая женщина, мой развод почти состоялся и я никому, ничем не обязана.
Это больше не та ситуация, когда я была девушкой Райана и втайне сходила с ума от Келлера. Я боролась с собой тогда (хотя в итоге все равно сдалась), но в то время в этом хотя бы был смысл.
Что мне мешает теперь? Разве это к чему-то обяжет нас?
Просто двое свободных людей, которые…
Стоп!
Что, если у него есть девушка?
Я застываю на месте с раскрытым ртом и пижамными штанами в руках.
Ну и как я раньше об этом не подумала? Вполне возможно, что он встречается с кем-нибудь. Или еще лучше – женат.
Хотя, скорее всего – нет, потому что на пальце нет кольца.
Я размышляю, как мне спросить это так, чтобы не выглядеть заинтересованной. Не хочу, чтобы Шейн решил, будто я на что-то рассчитываю с ним.
Нельзя вернуться спустя семь лет и сказать: «Эй, а давай продолжим на том, где остановились».
Так не получится.
Я переношу все вещи в гостевую спальню, которую займу, пока идет ремонт в моей комнате.
Вскоре приезжает Уолт – мужчина лет тридцати пяти, и они с Шейном выносят всю мебель из спальни.
Я слоняюсь по первому этажу, не находя себе места, но потом поднимаюсь на чердак, потому что там еще много старого хлама, который ждет меня.
Часам к двенадцати мой желудок начинает урчать от голода, потому что я не завтракала. Решаю сделать себе сэндвич и по пути на кухню заглядываю к Шейну, чтобы предложить и ему.
В комнате полно пыли и почти не осталось пола.
― Я собираюсь сделать сэндвич. Хочешь перекусить?
Он кивает. Нижнюю часть его лица закрывает респиратор, и я быстро прикрываю дверь, чтобы не вдыхать эту гадость.
Через пятнадцать минут, когда все готово, я зову Шейна, и мы садимся за стол. Мы болтаем о ремонте, о том, что я планирую сделать в дальнейшем в доме; о бабушке, которая всю жизнь прожила здесь и умерла через восемь лет после дедушки.
Мы говорим на отвлеченные темы и не касаемся того, что когда-то происходило между нами.
Мне кажется, что для него не проблема находится рядом со мной. Он само самообладание.
А вот обо мне этого не скажешь. Я из-за него волнуюсь и нервничаю.
― Так ты… встречаешься с кем-нибудь? ― отважившись, спрашиваю я, когда в разговоре появляется пауза. Я перебрала много вариантов, как это сделать, но в итоге ничего лучше не придумала, как спросить напрямую.
И выглядела ли я незаинтересованно?
Нет, не думаю.
Шейн подается вперед и смотрит на меня своими смеющимися, все понимающими глазами. Он медлит, растягивая мое унижение.
Уверена, я вся покрылась красными пятнами – во всяком случае, мне так кажется.
Его губы дергаются в едва сдерживаемой усмешке.
― Ты можешь не отвечать, если не хочешь! ― выпаливаю я, нервничая еще больше. ― Просто, ты в курсе моего… положения, и было бы справедливо…
― Нет. ― Он медленно качает головой. ― Ни с кем не встречаюсь.
Не знаю, какой должна быть моя реакция. Ну не радоваться же мне при нем, правда?