— Мне всегда будет сложно, меня и пугает то, что я могу потеряться, что просто потеряю человечность за этой толстой коркой выдержки, — выдыхает Ксюша, качая головой. Её руки оплетают шею парня, а носом она вновь упирается в его плечо, от чего по телам обоих идут мурашки.
— Ты не потеряешь себя, обещаю, — шепчет Кирилл, сильнее притягивая к себе девочку и стискивая её в объятиях. Ксюше приятно в них, тепло и спокойно.
Она почти засыпает, потому что глаза закрываются сами собой — видимо организм решил отомстить за недельную депрессию с бессонницей.
Младшая может забыться в его руках, расслабиться, зная, что плохо Кир не сделает, ведь это же… Кир. Кажется, то, что испытывает к нему девушка, нельзя описать словами.
Кажется, то, что между ними, далеко уже не симпатия.
И когда это всё случилось? Когда Кир смог понять, что с этой девчонкой его жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов? Она слишком сильно волновала его.
Маленькая девочка поразила его в первую же встречу, запав где-то в сердце.
Заметив, что Ксюша заснула, Кир отвлекается от мыслей, качая головой и стараясь встать как можно аккуратней, чтобы девушка не проснулась. Он укладывает её на кровать, теплее закутывая в одеяло и проверяя, чтобы ей было удобно. Щемящая нежность, что раньше была такой редкостью, сквозит в его движениях, и это нравится Киру.
Кухня находится быстро, и почти незваный гость имеет право, как ему кажется, на чашечку кофе в тишине.
Не впервые старший видел Ксюшу слабой, но сейчас это больше похоже на какую-то депрессию, ещё и учесть то, что он точно не знает, когда она началась. Её боль будто передавалась ему, заражая и так же ломая. Только он испытывал это не к погибшей девочке, — какой бы мразью после этого он не был, — а к своей малышке, которая проживёт с этим на душе слишком долго, даже не факт, что забудет.
Нет, Кир изначально был реалистом. Знал — люди умирают, и с этим ничего не сделаешь. Он знал, что надо переживать не за погибших, а за тех, кто видел их смерти, кому придётся нести это бремя. Большее раздражение в нём вызывали самоубийцы, обрекающие на вечные муки своих близких, но сейчас речь была не о том.
Когда он делает очередной глоток густой жидкости, в коридоре вновь хлопает дверь, а через ещё один промежуток времени в проёме появляется Олеся.
Она разглядывает уставшего Кира, замечая, как он переводит на неё взгляд. Слегка подав плечами, девушка идёт делать себе крепкий чай, позже присаживаясь напротив парня и ожидая его вопросов — о наличии которых видно по глазам.
— Как давно с ней это происходит? — выдыхает он, сжимая в ладонях горячую чашку.
— Неделя, — просто отвечает Леся, дёргая плечами, из-за чего Кира настигает какая-то злость. — Мы ей с самого начала говорили, чтобы не привязывалась, но Ксюша сказала, что всё под контролем.
— И ты мне говоришь об этом только сейчас? — рявкает Кир, вскакивая на ноги и выходя из-за стола. — Какого хуя я узнаю обо всём, что происходит с моей девушкой, только когда у неё пиздец сплошняком идёт?
— Не шипи на меня, — угрожающе ровно тянет Олеся, упирая напряжённый взгляд в парня, но ему сейчас слишком плевать на неё.
Главный человек — тот, кому всю неделю было плохо, тот, кто пережил моральную ломку без него. Ему просто страшно подумать, что могла чувствовать Ксюша, находясь один на один со своими воспоминаниями.
— Парниша, я имела полное право не говорить тебе ни о чём, хотя бы потому, что она этого не просила, — указывает пальцем в стенку, за которой лежит девушка, продолжая свою тираду. — Она была рядом с тобой всю неделю, но ты не заметил и в этом винишь меня? Ты уверен, что её парень, а не пустой звук?
— Я спрашивал у неё, но она молчала, — рявкает парень, усаживаясь обратно и проводя пятернёй по волосам.
Он прекрасно знает, что винить Олесю не за что, что он просто пытается найти крайнего, закрыв при этом свою вину. Кирилл знает — он должен был первым заметить всё, что происходило с его малышкой.
Проходит пару минут, прежде чем девушка выдыхает, заставляя себя извиниться за резкость. Она знала, что Ксюша упрямая, и если бы сама Олеся не заметила её срывы, то никогда бы и не разговорила подругу.
— Я действительно должна была тебе сказать о ней, — соглашается девушка, мысленно закатывая глаза. — Ксюша строила из себя сильную девочку, не говорила ничего, пыталась не привлекать внимания, только вот я могу понять свою подругу. Припёрла её к стенке, заставив всё рассказать, — Леся проводит рукой по волосам, продолжая, — видимо, перестаралась, и её признание вылилось в истерику.
— Проехали, — отмахивается Кир, слыша тихий шорох у дверного проёма.
Обмотанная одеялом Ксюша смотрит на него чуть красными глазами, потирая кончик носа, от чего он алеет. Девушка переводит взгляд на подругу, а в груди начинает биться что-то неприятное от такой уединённой картины. Младшая поджимает губы, не зная, куда себя деть, пока Кир не протягивает к ней ладонь, подзывая и помогая сесть к себе на колени.
В его объятиях снова всё проходит, но осадок остаётся, поэтому неведанные силы заставляют Ксюшу нежно коснуться губ парня, не желая делать поцелуй слишком откровенным на глазах у Леси. Просто ей хочется сделать это перед ней. Это не хвастовство, скорее, та самая ревность, о которой ей рассказывал Кирилл. Даже, может, собственнические порывы.
— Малышка, — усмехается парень, отрываясь от её мягких губ с явной улыбкой. Он прекрасно знает, что это было, видит по её взгляду, но говорить ничего не хочет, лишь удобнее укладывает ладони на её талию, одной пробираясь под майку, чтобы пальцы почувствовали теплоту кожи.
— Не боись, Ксюха, мне твоего добра не надо, слишком уж нервозный, — фыркает Олеся, кидая на меня язвительный взгляд, от которого хочется закатить глаза.
Но младшая не слушает, удобнее устраиваясь на коленях Кирилла и упираясь ледяным носом в его шею, отчего по телу у обоих бегут мурашки.
— Пошли домой? — больше утверждает, чем спрашивает парень, целуя девочку в макушку, параллельно слушая громкое цоканье Олеси.
Ксюша аккуратно кивает, проводя губами по подрагивающей венке Кира, от чего его губы сжимаются в тонкую полоску. Нет, ему нравится то, что с ним делает эта маленькая девочка, но он был бы очень рад, если бы они чуть поменяли место. Желательно на квартиру. Ещё лучше - на его.
Они уходят из дома Олеси через пару минут, потому что Кирилл даёт время Ксюше на объятия с её подругой. Он наблюдает за тем, как крепко Ефремова сжимает девушку в объятиях, поглаживая по спине и что-то нашёптывая на ушко.
— Всё будет хорошо.
— Обязательно.
***
— Ты приревновала меня к своей подруге? — ухмыляется Кир, прижимая хрупкую фигурку девочки к входной двери в своей квартире. Она отводит взгляд, закусывая нижнюю губу, от чего парню хочется завыть волком. Видимо, молодая и невинная Ксюша понять не может того, что с ним происходит, когда она так зазывает, даже сама того не зная.
— Я не ревновала, просто мне не понравилось, что вы вдвоём сидите в такой обстановке, и я…
— Приревновала, — упёрто тянет старший, целуя девушку в кончик носа, наблюдая за тем, как она слишком мило щурится. На губах появляется улыбка, какую он видел раньше, до всей этой хуйни.
— Никогда не грусти, хорошо? — просит тихо, наклоняясь к уху Ксюши. Она лишь оплетает его шею тонкими ручками, сильнее прижимаясь телом к нему.
— Мне было так плохо, — шепчет, упирая взгляд в противоположную стенку. — Я не хотела тебе об этом говорить, это ведь не твои проблемы, справилась бы сама.
От её слов Кир бесится, причём настолько сильно, что вжимает хрупкое тело девушки в дверь, придавливая ещё и своим. Он возвышается над ней со слишком устрашающими чертами лица, от которых Ксюше слишком непривычно-страшно. Девушка не видела его раньше таким, только мягкий, добрый и всегда весёлый Кир, а вот эта сторона полностью ей неизвестна.
— Ты соображаешь, что говоришь? — чуть ли не рычит он, заставляя младшую поднять на него глаза. Они наполнены каким-то страхом и непониманием, но Киру плевать.
Смысл их отношений, если она ему не доверяет, если не верит в то, что он способен помочь? К чему они стремятся тогда? О чём вообще здесь тогда может идти речь? Это бесит Астрофьева. До сцепленных зубов бесит.
Разве он мало проводил с ней времени, доказывая, что готов на всё ради неё? Возможно, она просто не понимает.
— Может, ты и правда маленький глупый ребёнок? — тихо замечает Кирилл, понизив голос. Возможно, он прав, а значит, она просто не понимает то, что испытывает к ней парень.
— Кир, — шепчет Ксюша, замолкая на первом же слове. Она задумывается, сжимая губы в полосочку и пытаясь придумать, как понятнее объяснить всё старшему. Но в голову приходят лишь три слова, которые она не хочет озвучивать.
Хотя бы не сейчас.
— Ты должна доверять мне, Ксюша, — перебивая все её потуги, хмыкает парень, отстраняясь и выпуская девушку из ловушки. Но она стоит как вкопанная, рассматривая Кирилла и не желая уходить. — Но, кажется, ты так не считаешь.
— Ты просто не можешь понять, — стонет девушка, зарываясь пальцами в свои волосы. — Ты стал слишком дорог мне, настолько, что я не хочу пугать тебя всеми своими заскоками. Зачем тебе девушка-истеричка, которой постоянно нужна поддержка? Я привыкла решать всё сама, потому что знаю, что буду просить слишком многого от человека.
— Ты глупая маленькая девочка, — вновь повторяет Кир, делая шаг к младшей и укладывая тёплую ладонь на её щёку. — Но ты моя маленькая девочка, и я буду готов на всё, лишь бы помочь тебе. В любую минуту, пообещай, что скажешь мне о проблеме сразу же.
— Хорошо, — кивает девушка, на пару минут задумавшись и прикрыв глаза. Ксюша оплетает его пресс руками, прижимаясь ближе и упираясь холодным носом в шею, от чего Киру хочется замурчать. Ксюша слишком ему дорога, чтобы просто пройти мимо её проблем.