— Привет, — протянула подруга, слегка обняв меня. По сравнению со мной, Олеся была в самом лучшем расположении духа. Светя улыбкой направо и налево, она взяла меня под локоть, уволакивая в сторону кабинетов.
— Привет, — натянув вялую улыбку, произнесла я, покорно следуя за девушкой. Далее должна была последовать интересная история о её встрече с моим сокурсником, который ей понравился на даче, но, видимо, подруга решила дойти до нужной аудитории и уж потом высказаться.
— Славка такой хоро-оший, — протянула она, когда нужная тетрадка была вынута на поверхность и уложена на парту.
Я с Лесей больше любила последние ряды — чаще на них никто не смотрел да и не докапывался, поэтому мы могли вести беседы даже на лекциях, как сейчас. Профессор что-то рассказывал о анатомии человека, которая уже успела приесться и сейчас находилась в печёнках.
— Ты это поняла за три дня общения? — усмехнулась я, параллельно записывая тему в тетради.
Олеся часто старалась найти себе достойного парня, но чаще говорила, что не царское это дело — любовными соплями страдать. Однако, казалось, что говорила она так исключительно из-за того, что просто нормального парня найти и не могла.
— Ну, некоторые полмесяца с человеком живут, а так и не могут понять, что он подходит, — фыркнула девушка, увлечённо разглядывая свои ногти. Я же чуть не задохнулась от возмущения. Конечно же, Олеся знала о моих странных отношений со сводным братом, активно выступая за то, чтобы я вышла из своей, цитирую: «Странной зоны комфорта, и первой впилась ему в губы поцелуем, да таким, который он бы и забыть не мог», после этого каждое её слово обо мне с Киром требовало максимум внимательности.
— Знаешь, смотреть на своего сводного брата в этом плане не очень хочется, — буркнув и решив, что лучше обратить внимание на тему, чем на шиппера-подругу, я вновь вернулась взглядом к преподавателю, записывая за ним слова.
— Ой, только не надо тут, — изобразив ладонью жест «бла-бла», отмахнулась Леся. Девушка чуть ли не лежала на поверхности стола, вырисовывая квадратики в своём альбоме, одновременно с этим успевая и спорить со мной. — Неужели, ты ни разу не засматривалась на его тело, не заслушивалась его тембром голоса, не таяла от поступков?
— Слушай, давай ты не будешь меня пока грузить этим, ок? — потерев большим и указательный пальцем переносицу, попросила я.
— Ксюш, ты должна признаться хотя бы себе в том, что он тебе нравится. Последнее время, по твоим разговорам о нём, о его поступках, я всё больше понимаю это. Ты стала говорить о нём в слегка другом ключе, с совершенно новым стилем описания, понимаешь? — серьёзно протянула она, и я видела в ней желание мне всё разъяснить, в чём я и нуждалась.
Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то просто пришёл и поставил вердикт, что бы я больше не парила себе мозги этим «нельзя», чтобы Кир либо исчез, либо придумал более нейтральный вариант нахождения рядом со мной, потому что его «дружба» совсем не помогает. С ней мы начинаем сближаться, как вчера за мультиком или в подъезде.
Но вчера Кир прокололся, сказав, что он сводный, а это главное, только вот в чём?
***
Пары подходили к концу, лекции были записаны, нужные слова сказаны, а мозги морально изнасилованы.
К тому моменту в моей голове созрел вариант того, как бы спрятаться от Ванессы без вреда здоровья от мамы, то бишь с идеальным алиби. Отец всегда мог меня понять и принять к себе домой, не зря же говорил, что двери его квартиры постоянно открыты для меня. Ну, что ж, время отвечать за слова, папочка.
Сегодня у него было мало пар в университете, поэтому я даже не удивилась, обнаружив его дома. Папа с довольной улыбкой встретил меня, сразу же расспрашивая какими судьбами я тут. Грех был не упомянуть незваного гостя, который вызывал те же чувства и у отца.
— Ксюш, ты ведь должна стараться с ней ужиться, она дорога твоей матери, — с некой усмешкой проронил папа, присаживаясь напротив меня за столом и отпивая чай.
— Ты из-за мамы её терпел? — поинтересовалась я вяло. Все эти темы вновь напоминали мне о моей старой полноценной семье, по которой я скучала.
— Это устрашающая во всех смыслах женщина, — с довольно комичным выражением лица ответил отец, из-за чего с моих губ вырвался смешок. — Но сейчас не о ней, давай лучше о тебе.
И тут я даже не знала, что хуже, ибо папа мог с той же лёгкостью, что и мама, начать расспрашивать о парнях и скором замужестве, которое — я даже сама не могла понять, — откуда-то взялось.
— Женихи не появились? — с отцовской заботой во взгляде спросил он, а я отчётливо видела в его глазах ту грусть, которую питают все отцы, когда понимают, что их ребёнок уже вырос.
— Нет, па, — улыбнулась я, стараясь подбодрить его. Видеть, как грустит родной человек, не хотелось, но для этого нужно было отвечать на вопросы честно.
— А хотя бы тебе кто-то нравится? — ох? папа, в самую точку.
— Нравится, только сложно всё довольно, — нахмурилась я, жалея о том, что вообще вспомнила о Кире, ведь именно он был центром этого вопроса, ответа и, соответственно, проблемы.
— Извини, но в этом я, даже если постараюсь, не смогу тебе помочь, — с сожалением произнёс отец. — Я не разбираюсь, всегда был с другой стороны баррикад. Скажу одно: не забывай о разуме, но не давай ему большей силы, чем чувствам.
Не давай силу разуму, легко сказать, но тяжело воплотить в жизнь. Особенно, когда разум и чувства твердят совершенно о разных вещах, норовя разойтись в разные стороны, а меня оставить у обочины. Так и с ума сойти недолго.
***
Сверившись с часами, я понимаю, что к нам уже приехала Ванесса. Мама, по моим расчётам, уже приготовила для неё стол, а Влад выслушал долгую историю, вопрос в том, что делает Кир, который ни разу не видел ту женщину, — видимо, его уберегла судьба. Стараясь игнорировать тему о сводном брате даже в голове, подаю папе новую тему для разговора, которую он поддерживает.
Мы долго говорили с отцом о нашей прошлой жизни, теперь только так её назвать и можно. Он рассказывал о моих детских привычках, от чего всю квартиру заливал хохот; говорил о звёздах, что возвращали меня в беззаботные годы, когда вся семья была вместе, была целой. Сейчас это не так, и только из-за этого я и начинала задумываться: а не был ли их брак с самого начала бессмысленным?
Одна мысль об этом пугает, заставляя прикрыть глаза и попытаться вытащить её из головы, неважно как, главное, навсегда. Но меня отвлекает звонок в дверь, который остро распространяется по всей квартире.
Папа удивлённо сверяется с часами, давая понять, что к нему никто не собирался и, кивнув что-то наподобие «Я сейчас», удаляется встречать гостя. Конечно, есть предположение, что это маменька просекла обман и пришла со скандалом, но это не в её методах.
— Молодой человек, вы к кому? — слышится отцовский голос из коридора, через минуту после скрипа открывающейся двери.
В ответ - неразборчивые слова до дрожи знакомого голоса, из-за которого сердце как-то странно начинает стучать, а тело наполняет волнение. Вопрос о том, что он здесь забыл, почти срывается с губ, но меня останавливает удивлённое лицо отца, который зашёл в компании с тем, кого видеть тут я не ожидала.
— Привет, Кирилл, — улыбаюсь, стараясь сделать голос хоть на каплю мягче и гостеприимнее. Папа учил меня быть такой, только вот это со временем порастерялось.
Кир стоит в дверном проёме, разглядывая меня с какой-то странной улыбкой, чуть отдающей оскалом. Смотрит на меня как-то до дрожи изучающе, от чего мурашки непроизвольно пробегают по всему телу, а мне приходится прикрыть руки, на которых проявилась гусиная кожа. Мне это не нравится, от слова «совсем».
— Привет, Крох, — так вызывающе звучит прозвище из его губ, хочется сказать, чтобы он замолчал — отец уже недобро поглядывает на парня, кажется, вот-вот припомнит, куда поставил ружье.
— Это, конечно, хорошо, что вы узнали друг друга, но мне всё ещё интересно, кем этот довольно настойчивый молодой человек приходится тебе? — как истинный мужчина, папа не любил, когда к его единственной дочери лезли парни, считая, что прежде чем пытаться завести со мной отношения, они обязаны посоветоваться с ним. «Посоветоваться» = взять разрешение.
Он не знал о Кире, не знал о том, что я чувствую к этому парню, не знал так же и о том, что мой сводный брат стоит перед ним, но уже сейчас чувствовал угрозу для сердца его дочери.
— Па, это… — но меня нагло перебили, делая шаг вперёд и откашливаясь.
— Я могу и сам, Ксюша, — нарочито серьёзно проронил Кир, приближаясь к моему отцу, — Я - Кирилл Астрофьев, приятно познакомиться. — протянув руку для рукопожатия, парень замер, ожидая, что её пожмут, но папа - немного другой и, видимо, не сочетался с представлениями юноши.
Конечно, если вам сказать о преподавателе астрономии в местном университете, то перед вами появится мужчина за сорок, одетый в костюм, носящий очки на носу и вообще представлявшейся представляющего собой серьёзного, но безобидного препода. Но, повторю, папа не входит в это понятие и стереотипные взгляды.
Что ж, а теперь давайте взглянем на реальность. Достаточно крепкий и подтянутый для своих лет мужчина. Да, борода присутствует, но даже глядя на неё, вы не скажете, что перед вами старичок. Одет в клетчатую рубашку, рукава которой подвёрнуты до самых локтей, и чёрные джинсы с прорезями на коленях. Да, универу повезло с таким преподом.
— Пока не знаю, молодой человек, кому приятно, а кому нет, — хмыкнул отец, разглядывая парня. Закусив губу, я со всей своей выдержкой старалась не захихикать с вида Кира. Не ожидал, да? Папа не прощает тех, кто смеет называть меня своими именами, оставляя эту возможность за собой. — Относительно моей дочери, вы кто?
Тут уже я не могла позволить Киру сказать за меня: