Глава 9
В конечном итоге они заснули, а когда проснулись, дождь уже прошел. Солнечный свет пробивался сквозь листву, высушивая джунгли и окутывая их туманом. Рут, судя по всему, проснулась первой, потому что Грон проснулся от того, что она позвала его по имени и нерешительно провела по его телу рукой. Она кусала губу и выглядела обеспокоенной, когда он открыл глаза, но расслабилась, как только увидела, что он проснулся. Неужели ее что-то напугало? Дурной сон, или их навестил кто-то из его племени? Может, она что-то слышала?
Он сел и огляделся, но ничего не увидел. Он слышал первые признаки пробуждения племени и передвижения на других площадках, но вокруг них все было спокойно. Ткань была скомкана и спутана вокруг талии и ног Рут. Он снова посмотрел на нее, чтобы убедиться в том, что она все еще взволнована, но она положила руку ему на грудь и на мгновение прижалась губами к его губам. Когда она отстранилась, у нее был тот ласковый, задумчивый взгляд, который обычно означал, что ее мысли заняты спариванием. Грон заурчал от удовольствия, надеясь подстегнуть ее, и завилял хвостом.
Рут наклонилась и снова прижалась к его губам, он приветствовал ее, обняв за талию и нежно прижав к себе, откинувшись на спину. Рут расположила ноги по обе стороны от его бедер, чтобы встать на колени и снять с него часть своего веса, обретя баланс. Но ей не нужно было утруждаться; для Грона она была легкой, как перышко.
Рут проводила руками по его груди, продолжая орудовать язычком у него во рту. Она скребла ногтями по его коже и нежно поглаживала. Грон никогда не видел, чтобы Королева проявляла такой интерес к телу самца. Обычно они просто дергали самца несколько раз за хвост, чтобы привлечь внимание, а затем толкали на землю. Рут всегда сближалась с ним медленно, осторожно. Она дразнила его, прежде чем впустить в свое тело. Для Грона это была самая настоящая проверка на терпение.
Он подтянул колено повыше, чтобы прижаться им к ее спине и создать опору, если он захочет пошевелить бедрами, и провел руками по ее бокам. Одеяние, которое она носила, скрывало ее кожу от него, но ее ноги были обнажены, и он прижал их ближе к своим бокам, наслаждаясь клеткой, которую она формировала над ним. Ее волосы упали ему на лицо так, что он мог чувствовать только ее запах.
Она извивалась, пока снимала одеяние с верхней половины своего тела, с нетерпением прижавшись к нему обнаженной грудью, напоминая, что ей нравится, когда он прикасается к ней. Это было еще одним отличием. В его племени грудь Королевы предназначалась для ее детей, а не для ее супругов. Грону никогда бы не пришло в голову сосредоточиться на груди Рут, пока она сама не прикладывала туда его руки.
В данный момент он переместил руки выше, оглаживая ее бока большими пальцами, но она немного отодвинулась от него, чтобы он мог обхватить ее груди и провести большими пальцами по маленьким и твердым соскам.
Она тихо застонала и впилась пальцами в шкуру на его животе, подавшись навстречу его прикосновениям и потираясь своим раскрытым лоном о его шерсть там, где над его возбужденной плотью ее было меньше всего. Во всяком случае, он ценил то, что она старалась пометить его. Он знал, что его запах перейдет от его шкуры к ней, но он ничего не мог с этим поделать, поскольку она хотела прикоснуться к нему. Даже если она будет пахнуть им больше, чем он ей, это все равно станет подтверждением того, что они спаривались. Другие Королевы могут не понять, что он Связан Узами, но он им обязательно скажет.
Ее влага коснулась его кожи, и он стал настолько твердым, что она могла его взять. Ее вес прижимал основание его хвоста к ветке, посылая по его телу дрожь всякий раз, когда она об него терлась.
Рут оттолкнулась от его груди и села, позволив ему полюбоваться ей. Она дышала тяжелее, чем обычно, но он знал, что мог заставить ее задыхаться, потеть и трепетать. Он обвил хвостом ее бедро, наблюдая за ее лицом, когда кончик коснулся ее лона. Она резко вздохнула, но выглядела довольной, поэтому он медленно протолкнул его между их телами. Он скользил и терся о ее розовые складочки, собирая ее влагу, подстраиваясь под ритм, который, как он помнил, подведет их к следующему этапу спаривания, когда она оседлает его возбужденную плоть в поисках собственного удовлетворения.
Рут впилась ногтями в мышцы на его животе, закрыв глаза и на мгновение откинув голову назад. Грон скользнул руками вверх по ее бедрам, подтолкнув ее, чтобы миновать оставшуюся часть пути к ее животу, а затем устроил их так, чтобы выписывать круги в ложбинках по обе стороны от ее лона. Он водил кончиком своего хвоста по ее входу, а она прижималась к нему, лаская его тело своим.
Рут передвинулась и приподняла свои бедра. Он обвил хвостом свое возбужденное достоинство, поставив его так, чтобы Рут опустилась на него и приняла его в себя. Какое-то время она сидела неподвижно, они оба просто наслаждались ощущением их соития, несмотря на все препятствия и нападки. Его племя, возможно, не понимало, как и почему они были вместе, но Грон знал, что Рут понимала. В эти мгновения они были одним целым. Все остальное отходило на второй план.
Богиня, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этому чувству? К мягкому, влажному требованию ее тела? Вот для чего был создан самец, — чтобы удовлетворить эти ненасытные тиски. Он поднял на нее взгляд и обнаружил, что она смотрит на него сверху вниз с выражением откровенного желания на лице, со струящейся по плечам и ниспадающей на ее обнаженную кожу длинной гривой. Она снова погладила его по животу, словно предупреждая его о своих дальнейших действиях, затем медленно качнулась вперед.
Грон закусил губу, пока она набирала скорость, отталкиваясь от него все быстрее. Его хвост хлестал по площадке, упираясь в нее основанием при каждом ее движении, посылая импульсы вверх по его позвоночнику. Он обвил хвостом ее талию, крепко прижимая к себе, в то время как она устремилась навстречу своему удовольствию.
Она что-то сказала, и он понял, что ей хорошо. Она болтала только во время спаривания, по-видимому забывая, что он не мог ее понять, либо полагая, что он поймет ее, либо полагая, что слова все равно стоит произнести. Возможно, она обращалась не к нему, а к Богине, духам, небесам.
Грон приподнялся, чтобы быть ближе к ней, и она охотно обхватила ладонями его лицо и впилась в его губы. Переместившись, он обнял ее, удерживая в кольце своих рук. Он переходил границы дозволенного для самца во время спаривания, но его отношения с Рут были свободны от ограничений его народа. Она отличалась от него.
Она никогда не наказывала его, за исключением того первого раза, когда вытащила хвост из его пасти и прижала к груди, как будто он был чересчур жесток к одной из частей своего тела. Она осталась с ним, когда он заболел, делилась с ним своей едой, хваталась за его шкуру, чтобы почувствовать себя в безопасности. Благодаря ей он чувствовал себя важным и сильным. Она дала ему так много.
Он стал другим. Теперь он принадлежал Рут душой и телом. Каждая клеточка его тела принадлежала ей — он чувствовал это.
Рут не возражала против того, чтобы он позволял себе вольности, обнимал ее, а не лежал на спине, как следовало. Она избаловала его. В данный момент она удовлетворяла не только свои, но и его потребности, сжимая его влажное от пота плечо и слегка покусывая его губу. Мышцы, обволакивающие его внутри нее, начали сжиматься и затягивать его глубже, но он продолжал двигаться, поднимая ее маленькое тело, несмотря на то, что до его освобождения оставались считанные секунды, а он уже растерял всю координацию.
Рут вскрикнула, когда достигла своего пика наслаждения, немного болезненно уцепившись рукой за его шкуру, и он рыкнул, давая ей знать, что он здесь, с ней. Когда он излил в нее свое семя, его рык перешел в рычание, но он снова его приглушил, преобразив в тихий звук удовольствия, комфорта и обожания. Он приподнял ее и погладил по покрытой испариной спине, пока она переводила дыхание на его груди. Ее одеяния тоже были влажными, как и ее грива, которая теперь прилипла прядями к ее лицу и плечам.
Она уселась прямее и приложила ладони к его лицу, кончиками пальцев отведя пряди его темной гривы с лица. Ее рот растянулся в более простом варианте оскала зубов, и она провела губами по его щеке и рту. Даже приняв его семя, Рут не переставала прикасаться к нему.
И он должен был отказаться от этого? Поделиться? Нет, он будет неистово это оберегать. Пусть говорят, что он сумасшедший. Пусть говорят, что он не прав. Любой самец, пожелающий присоединиться к ее свите, должен будет пройти через него. Он не станет чинить препятствия, если она будет искать другого, но встанет между ней и своим племенем. Он защитит ее. Он будет стараться каждый день, лишь бы ей было достаточно его одного.
Рут, наверно, заметила что-то в выражении его лица, потому что провела большими пальцами под его глазами и между бровей, как бы разглаживая его беспокойство, и посмотрела на него с вопросом во взгляде. Ее тревога очистила его разум и изменила выражение лица, он уткнулся лицом в ее щеку, чтобы успокоить ее.
Рут медленно высвободилась из его объятий, его плоть выскользнула из нее, и, вздрогнув, она снова натянула на себя потное одеяние. Очевидно, ей было неуютно.
Она подползла к стволу дерева и прихватила свою сумку, недвусмысленно посмотрела на него и потерла руки. Теперь он понимал, что она пыталась ему что-то сказать, но ничего не понял. Рут вытащила сосуд с водой и встряхнула его, затем снова потерла руки друг о друга.
Она хотела воды? Грон вспомнил, как ей нравилось погружаться в ручей в том лесу. Возможно, именно это она и имела в виду. Он подозревал, что она из народа, живущего у воды, вероятно, ее здоровье пострадает без нее.