Я не мог позволить себе быть эмоциональным, потому что это было огромным делом. Это было слишком важно, чтобы облажаться. Как тот момент в фильмах, когда герой находит улики, и ты кричишь в экран: «Иди в полицию! Скажи кому-нибудь!» Это было как ехать на машине в больницу, когда на пассажирском сидении умирает твой лучший друг. Сейчас я должен был быть сосредоточен на сто процентов. Потому что это было намного больше меня, а я держал мяч. На мне лежала ответственность, чтобы донести его до зачётной зоны.
— Продолжай искать, — сказал я. — Нам нужно больше улик. Фотографии с рыбалки не достаточно.
— Чувак, — скулил Кэмерон, всё ещё тяжело дыша.
— Ищи, слабак!
Он искал, снова нерешительно оглядываясь вокруг. Я поставил фотографию и заметил листок бумаги в своей руке, тот, который взял из банки с монетами. Я посмотрел на него и показал Кэмерону.
— Есть идеи, что это такое?
Он прищурился, глядя на листок.
— Нет. Где ты это взял?
— В той банке с монетами таких дюжина.
Я достал телефон и загуглил надпись. «Уортерс. Миссури». От результата по моей спине пробежал холод.
«Уортерс» — это был полигон в Сент-Луисе. Вот, почему название было знакомым. Когда мы с отцом ездили на полигон в Сильвер Фоллс, со стола в приёмной можно было взять маленькую визитку, к которой был приколот листок. Только название было другим.
— У Гордо ведь нет машины, верно? — спросил я, мой голос звучал странно.
— Нет, а что?
Я показал Кэмерону телефон.
— Полагаю, мы знаем, куда ещё Фишбиндер возит Гордо.
Миссис Стэхлер открыла дверь и посмотрела на нас, недовольно хмурясь.
— Вы ещё здесь? Давайте, мальчики. Мне нужно заниматься делами.
Кэмерон просто смотрел на неё с ужасом. Покер-фейс это не про него.
— Да, извините. Мы как раз уходим, — сказал я. — Я не нашёл книгу. Напишу потом о ней Гордо.
Я схватил Кэмерона за рукав и вытащил его из дома.
Было приятно сесть в Вольво Лэндона. Оно напоминало о нём, пахло им. Сейчас я нуждался в этом прикосновении успокоения.
— Какого чёрта нам теперь делать? — спросил Кэмерон. Его лицо было серым. Он дрожал и обвил руками свою грудь. Я завёл машину и включил печку.
Мне хотелось поговорить с Лэндоном. Мне никогда в жизни ничего так сильно не хотелось. Но, Лэндон, наверное, был на репетиции или где-то ещё. Сегодня ему хватало своего дерьма. Кроме того, мне хотелось представить ему что-то конкретное, что-то, что я смогу доказать. Или, по крайней мере, готовую теорию.
У меня был один потенциальный источник помощи. Я достал телефон.
— С кем ты говоришь? — беспокойно спросил Кэмерон.
— Всё нормально, просто расслабься, — сказал я, печатая.
— Не смей втягивать меня в ещё большие неприятности, — предупредил Кэмерон.
— Не буду.
Я написал детективу Майку.
Брайан: «Если двое людей были одни в кабинете во время стрельбы, они могли быть стрелками, верно? Обеспечить друг другу алиби. Особенно, если это были учитель и ученик, потому что никто не заподозрил бы, что они работают вместе. Вы это проверяли?»
Майк: «О ком ты говоришь?»
Брайан: «Мистер Фишбиндер и Гордон Стэхлер были одни в кабинете в крыле Б. Всё это время их было только двое, верно?»
Возникла пауза. Я не был уверен, решил ли Майк меня заблокировать, или может, определить моё местоположение по спутнику и арестовать меня за то, что докучаю ему в воскресенье. Может быть — я надеялся — он проверял то, что я сказал.
Майк: «Это не значит, что они стрелки».
Чёрт. Было ли это подтверждением? Они были одни, вдвоём?
Брайан: «Послушайте. Я знаю Гордо Стэхлера. Он тусовался с Фишбиндером вне школы — рыбачил, ходил на полигон. Он говорил много странного дерьма. Я действительно думаю, что они стрелки. Кабинет Фишбиндера в крыле Б. Б106, кажется. Готов поспорить, они переоделись в кабинете в чёрную одежду, а потом вышли оттуда, вместо того, чтобы входить с улицы».
Последовала долгая пауза. Затем он начал печатать.
Майк: «Ты не так понял, Брайан. Тот кабинет был забаррикадирован изнутри, когда полиция очищала здание. Шаги ведут к задней двери. Стрелки определённо вошли оттуда, как мы и говорили на каждой пресс-конференции. А теперь, пожалуйста, держись от этого подальше. Если ты хочешь зайти и поговорить со мной завтра, позвони и назначь время».
— Ну? — спросил Кэмерон, когда я позволил телефону упасть мне на колени.
Меня отбрили. Я не побудил детектива Майка нанести удар. Но что, если он был прав? Я попал совершенно не туда?
Я подумал о том, что он сказал — стрелки определённо пришли оттуда.
— Мы едем в школу, — сказал я.
Глава 32
Брайан
— Что мы здесь делаем? — спросил Кэмерон, когда мы остановились на пустой южной парковке. — Здание будет закрыто, гений.
— Нам не нужно заходить внутрь, — я отстегнул свой ремень безопасности и открыл дверь.
Не знаю, почему я чувствовал такое ощущение срочности, нависшей катастрофы. Лэндон улетел в Нью-Йорк, сниматься в национальном ТВ-шоу, и мы оказались в мёртвой зоне, которая тянулась от Рождества до Нового года. Я должен был объедаться и смотреть кино, или заниматься своей физиотерапией, пытаясь вернуть свою силу. Вместо этого я тусовался с Кэмероном, из всех людей, переписывался с копом, который не хотел иметь со мной ничего общего, и пытался выследить стрелков Уолл. Но казалось крайне необходимым сделать это, прямо сейчас. Я должен был закончить это. Я не мог упустить этот шанс.
Мы обошли вокруг крыла А, чтобы попасть к запасному выходу в дальнем конце крыла Б. Ветер стал холодным, как в Арктике. Трава была твёрдой из-за мороза, потому что не согрелась достаточно, чтобы снег растаял. Мне казалось, шёл четвёртый час дня, зимнее небо было тусклым.
Кэмерон тащился позади меня.
— Куда мы идём?
Я не потрудился ответить, просто продолжая идти.
Когда мы подошли к крылу Б, я посмотрел на окна кабинетов.
— История Америки на другой стороне. Идём.
С задней стороны школа была забытой местностью, даже когда шла учёба. Окна из пустых кабинетов крыла Б и Ц выходили на огромное кукурузное поле. Местами было немного газона. Вокруг крыла Ц пролёг вдольтрассовый объезд, который тянулся к погрузочной платформе в центре главного здания, которая обычно была закрыта. И на этом всё. Здесь никто не тусовался, если только не пытался улизнуть, чтобы покурить.
Кукурузы сейчас не было, оставалась только щетина замёрзших жёлтых стеблей, растянутая на акры. В дальнем конце можно было увидеть ферму и амбар, которые большую часть года были скрыты за урожаем. На полях разгулялся ветер, пронзая меня, как Майкл Майерс во время вспышки безумия.
Кэмерон засунул руки в карманы, ссутулив плечи. Он подскакивал вверх-вниз.
— Чёрт, у меня яйца отвалятся. Что ты думаешь здесь найти?
— Мне нужно посмотреть на окна Фишбиндера.
Я мысленно считал кабинеты, идя вдоль крыла, заглядывая внутрь. Жалюзи были подняты, и я мог разглядеть парты, проходя мимо. Я увидел аккуратный, чёткий почерк Фишбиндера на доске. Он написал номер главы для чтения и тему эссе на каникулы.
Находясь по эту стороны стекла, я увидел новую перспективу. Верхние форточки окон не открывались, но внизу были окна поменьше, которые наклонялись. Ограда тянулась строго вдоль длины внешней стены, прямо под окнами.
У меня пересохло во рту. По позвоночнику бежал тревожный холодок. Противный маленький Голлум в голове шатал свою клетку. На спине выступил пот, несмотря на холод. Кэмерон просто стоял, засунув руки в карманы, спрятав подбородок за воротник своей синей парки, наблюдая за мной.
— Ну? — произнёс он.
Я сделал глубокий вдох.
— Копы нашли доказательства, что стрелки зашли через дверь в конце крыла Б, — я махнул рукой в ту сторону. — Но что насчёт этого? Начинается четвёртый урок, и Гордо и мистер Фишбиндер в кабинете одни. Фишбиндер всё распланировал, вплоть до последней секунды. Они переодеваются в свою чёрную одежду, хватают оружие, которое мистер Фишбиндер заранее припас в шкафу или где-то ещё, а затем, вместо того чтобы выйти через дверь кабинета в коридор, они вылезли через одно из этих окон.
— Окна не открываются достаточно широко.
Я заглянул в окна, проталкиваясь через щель в ограде, чтобы подобраться ближе. Каждая нижняя оконная рама была шириной в метр и имела механизм с крючком и засовом, который не давал окнам открыться больше чем на несколько дюймов. Я отчётливо видел это через стекло.
— Единственное, что не даёт им открыться целиком, это маленький засов, а он прикручен парой болтов. Фишбиндер мог снять засовы, а потом, после стрельбы, вернуть их на место.
— Ладно, — с сомнением произнёс Кэмерон. — Ты не думаешь, что кто-нибудь увидел бы, как они идут вдоль здания? — он огляделся вокруг. — Например, кто-то из этих других классов?
— Нет, если бы они использовали кусты как щит, — я продемонстрировал, опускаясь на корточки между оградой и стеной, двигаясь под окнами. Затем я понял, что если спустя столько времени остались какие-то следы или сломанные ветки, я всё испорчу, так что отскочил назад на газон.
Мы подошли к запасному выходу крыла Б. Сейчас он был заперт. После стрельбы его закрыли и починили сигнализацию. Но в тот день в двери что-нибудь торчало бы, чтобы дети могли улизнуть и покурить. Чёрт, Фишбиндер убедился бы в этом. Я мог представить всё это в голове — они вдвоём, в чёрном, люди, которых я знал, чёрт возьми, открывали эту дверь, вооружённые и готовые убивать.
У меня не было доказательств, что произошло именно это. Но я всё знал. Они вышли из кабинета через окно и каким-то образом так же вернулись. И копы никогда не заподозрили бы их, потому что Гордо и Фишбиндер оказались забаррикадированы внутри после того, как здание очистили. И потому, что никто бы не ожидал, что ученик и учитель будут врать ради друг друга.
Волна тошноты и головокружения украла мою силу. Я прислонился к кирпичной стене рядом с дверью, делая глубокий вдох, стараясь прояснить голову. Сейчас я не мог разваливаться на части.