Глава 10
Ашири всерьез подумывал о смене работы. Причем, как на суше, так и в море. И если на суше у него еще были какие-то карьерные перспективы, то в море после такого провала ему лучше не возвращаться. Находясь в самых расстроенных чувствах, Ири свернулся клубком на дне пруда и думал. Солнце неторопливо отделилось от земли, мимо пруда прошуршали спешащие на обед студенты, а широми все еще не знал, как ему поступить.
— «Сердце моря» все еще у Жемчужины, — раздалось наверху, и громадный змей под водой приподнял голову. — Мы рассчитываем на вас, лейтенант. Оборотни не должны добраться до него первыми.
Ашири подплыл к берегу, стараясь не упустить ни слова.
— Прикажете приступать, магистр Риер?
— Приступайте, мой мальчик. И не забывайте, от Вас зависит судьба Таллара, — магистр Риер похлопал Орхема по плечу. — И вот еще что, если Вам понадобятся цветы — купите лучше в городе. Боюсь, что местный розарий больше не пригоден к… использованию. Хотя, если Вы соберетесь совершить ради Вашей дамы подвиг, то…, — магистр сделал неопределенный жест рукой и повлек лейтенанта прочь от пруда.
Дождавшись пока маги скроются в зарослях, Ири выполз на берег. Широми довольно клацнул пастью. Похоже, что он переоценил двуногих, и они до сих пор думают, что артефакт действительно существовал. Ашири не без сожаления попрощался с хвостом, одернул безукоризненно сидящий сюртук и направился во владения несравненной Тильды за последними новостями.
У мужского общежития широми удачно разминулся с Дейнирским принцем. Оборотень явно был не в настроении, и Ашири не горел желанием попасться своему противнику под горячую руку. Один раз он уже имел удовольствие сцепиться с Инери и оказался спеленатым по рукам и ногам душном коконе из штор. Повторять опыт не хотелось.
Кухня встретила голодного и любознательного змея смесью ароматов рыбы, мяса и горелой каши. Широми тут же захотелось выбежать вон, но навстречу ему уже спешила хлебосольная Тильда. Облагодетельствовав секретаря тарелкой жареной рыбы, кухарка вернулась к разговору с младшей поварихой:
— … и чуть в пруду не утопил. Если б не лейтенант, то и утопла бы вместе с принцем ельфийским!
— Гдей-то видано, чтоб ельфы своих полюбовниц топили? — недоверчиво прищурилась младшая повариха, отрываясь от шинковки морковки.
— А некромант прошлый? Утопил девку, да и сам утоп. Говорят, даж министр маговский не смог спасти, — уперла руки в бока Тильда. — А нашей-то пигалице, чай, повезло. Выудил ее из пруда черноглазый, а та и спасибо ему не сказала и утром ужо с оборотнем женихалась, — троллиха пододвинула к себе кочан капусты и рубанула по нему ножом. — И что девке неймется?
Ашири прислушивался и с отвращением ковырялся вилкой в жареной рыбе. Новости радовали. Дейнирский принц еще здесь, а значит, есть шанс все исправить. Довольный широми решительно отставил тарелку с рыбой в сторону и оглядел кухню в поисках чего-то более съедобного. Съедобное нашлось довольно быстро. В темном углу в корзине извивались свежевыловленные угри. Бросив быстрый взгляд на Тильду и убедившись, что путь свободен, секретарь выскользнул из-за стола.
Троллиха обернулась, но поздно:
— Итишь твою… — только и смогла выдавить из себя Тильда, глядя, как черный хвост исчезает в широкой змеиной пасти. Ири клацнул зубами, возвращая голове человеческий вид, и сыто облизнулся. Не дожидаясь, пока повариха придет в себя, широми быстрым шагом направился к выходу и у самой двери столкнулся с ректором.
Удивление на лице руководства сменилось узнаванием, и Рей ловко цапнула отлынивающего от своих обязанностей секретаря за рукав.
— Господин Ири, — ректор холодно улыбнулась, — не соблаговолите ли мне объяснить, где вас носит все утро?
— Ай тыж, — раздался громкий шепот от плиты.
Рей повернула голову. Вся кухня побросала свои дела и, не отрываясь, следила за развитием событий.
— Тильда, пусть принесут обед ко мне в комнату. Ири, идемте, — ректор выпустила руку широми из захвата и пошла прочь из кухни.
Ашири с невозмутимым выражением лица следовал за ректором. Рей шла вперед, не обращая ни на что внимания. До сегодняшнего утра она даже не подозревала, насколько зависит от вездесущего секретаря. Без Ири оказалось ничего невозможно найти. А у порога кабинета, не делая скидок на бессонную ночь, толпились жаждущие ректорской подписи маги, курьеры и студенты. Поднявшись в башню и водрузив секретаря на рабочее место, ректор мстительно повесила него бесконечную очередь просителей и отправилась обедать.
Обед ждал ее на столике в гостиной. А рядом на диване, скрестив ноги, сидел ифрит и с удовольствием хлебал суп из фарфоровой тарелки. Рей с тоской посмотрела на захлопнувшуюся за спиной дверь.
— Конфету хочешь, смертная? — джин протянул ей конфету в полосатой обертке.
— Нет, — Рей плюхнулась на диван рядом с незваным гостем и подтянула к себе тарелку с жареной рыбой.
Ифрит пожал плечами и с удвоенной энергией принялся за суп.
— Смертная, — Лениэниэль облизал ложку, — загадай желание.
Госпожа Снот неторопливо шла к старому колодцу. Монета Эйру жгла ей руку. Последняя из найденных, министерство долгое время отказывалось даже слышать о том, чтобы использовать ее. Ирэн улыбнулась. Министр напрасно не прислушался к ее совету сразу, но магистр Снот умела убеждать. Ей потребовалось почти десять лет и несколько мертвых заклинателей, чтобы монета оказалась у нее в руках.
Магистр замерла на краю колодца. Он не торопилась, растягивая удовольствие. Говорят, что за исполненное желание монета требует равноценную плату. Что ж, Ирэн Снот готова заплатить. Тонкие пальцы разжались, монета с легким звоном разбилась о дно колодца. Осколки вспыхнули ровным светом, дожидаясь пока хозяйка произнесет желание:
— Желаю получить силу повелевать пламенем в людских сердцах, огнем пустыни и небес. Желаю получить силу ифрита.
Осколки погасли и рассыпались пеплом, тьма в колодце забурлила, вспенилась и осела черными хлопьями пепла на траву. Ирэн расхохоталась, она чувствовала, как время замедляет свой ход, как рвутся незримые нити, меняя ее судьбу навсегда. Магистр ждала, когда огненная река силы затопит ее, заберет это жалкое человеческое тело и подарит неизмеримое могущество. Но минуты шли, и ничего не менялось. Все та же чернильная сажа лежала на мысках туфель, все та же яма чернела у ног. Не менялось ровным счетом ничего.
Над пустыней уже начали сгущаться сумерки, когда разъяренная неудачей госпожа Снот, развернулась и пошла по направлению к башне. Вслед за ней, неслышно хлопая крыльями, полетел донельзя довольный собой Шу.
***
Ифрит скосил глаза, ожидая увидеть, как во взгляде Жемчужины разгорается алчный огонек. К его колодцу слишком часто приходили те, кто желал сменять медную монету на кошель с золотом, или баронство на графство. Адептки мечтали о выгодной партии, о золотых туфельках и розовом жемчуге в волосах, адепты мечтали о подвигах, славе и власти. А Жемчужина ела рыбу. Она сосредоточено жевала, не отрывая взгляд от тарелки. Ифрит едва заметно нахмурился, но отступать не собирался:
— Желай, смертная. Сам Хранитель Границ и Врат предлагает тебе.
Рей положила в рот еще один кусок и задумалась. Желание у нее было — одно, заветное, но делиться им с кем бы то ни было она не собиралась. Ректор отложила вилку и посмотрела в горящие огнем глаза ифрита:
— Желаю пообедать в одиночестве.
Джин закусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, столь наивным образом от него пытались избавиться в первый раз. Мелькнула даже мысль, что Орхем был прав на счет нового ректора. Хранитель Границ демонстративно размял плацы, натянул на лицо серьезное выражение и хлопнул в ладоши:
— Слушаю и повинуюсь.
Комнату заволокло туманом, который тут же рассеялся, являя напряженному взгляду Рей пустую тарелку с рыбой и сидящего рядом джина. Он ковырял рыбьей костью в зубах и совершенно не собирался уходить.
— Не умеешь ты желать, смертная, — с неподдельной тоской в голосе протянул ифрит. Рыбья кость полетела в тарелку. — Истинное желание должно жечь тебя изнутри все сильнее с каждым днем. Истинные желания либо исполняются, либо обращают тебя в пепел. Согласись, твое жалкое желание на это не тянет, — пламя в глазах ифрита ожило, заплясало тенями по стенам, сквозь потемневшую кожу проступили огненные дорожки вен. В воздухе запахло пеплом и серой. Хранитель резко подался вперед и прорычал Рей в лицо: — Есть у тебя настоящее желание, смертная?! Или все твои желания столь же ничтожны, как и желания магов, сославших тебя сюда?!
Жемчужина отпрянула и потянулась за ножом. Ифрит вспыхнул, пламя лизнуло потолок, оставив на нем черный след. Рей вскочила и бросилась вон из комнаты, а вслед за ней, пожирая все на своем пути, тек жидкий огонь. Огненная стена преградила путь в коридор, ректор отступала в спальню.
— Загадай желание, Жемчужина. Иначе тебя сожгут желания магов, — голос ифрита гремел в башне. Рей слышала, как за ее спиной от нестерпимого жара лопнуло окно в гостиной. Огонь наступал, дым выедал глаза. Ректор ворвалась в спальню.
— Желание! — прорычало пламя ей вслед.
Розы потянулись к Жемчужине сквозь окно, но огонь одним касанием обратил зеленые стебли в пепел. Рей оглянулась, в дверях стоял ифрит — дух огня и земли, он улыбался, словно безумец, скаля белоснежные клыки. Не отрывая взгляд от огненных глаз, Жемчужина потянулась к кулону на шее, но проклятая цепочка путалась в волосах, не желая сниматься.
Дым раздирал горло, пот заливал глаза. Рей шарила глазами по спальне в поисках выхода, из-под подушки торчала рукоять эльфийского кинжала. Жемчужина кинулась к кровати и схватила древний артефакт. Холодный металл почти обжег кожу, руны на лезвии ослепительно вспыхнули и погасли.