— Точно! Мы совсем забыли о вежливости! — смутился отец, торопливо подошел ко мне, сжал мои плечи, — Сеоко, извинись, что мы помешали сну Синдзиро. И мы пойдем.
Я возмутилась:
— А как же доброй ночи пожелать?! Это же тоже невежливо: уходить, не пожелав спокойной ночи!
— Иди спать, упрямый звереныш, — проворчал Синдзиро и мягко, но настойчиво вытолкал нас за дверь.
И с грохотом закрыл щеколду, отрезая нас от себя дверью и стенами своей темной берлоги. То есть, дома. Хотя сейчас его дом, затянутый полумраком, со зловещими огоньками бумажных фонарей, действительно напоминал берлогу, логово чудовища, которое смотрело за нами из темноты тусклыми оранжевыми огромными глазами.
— Если Синдзиро и похож на чудовище, то на какое-то ленивое, — сказала я папе, когда мы уже переступили порог нашего дома.
— Сеоко, пойдем спать, — сонно ответил мужчина, зевнув, — Я страшно устал, пока целый день ждал тебя, а вечером носился по всему району в твоих поисках.
Удивленно за рукав его потормошила:
— А ты сегодня не пил с друзьями и коллегами?
— Я же обещал, что больше не буду пить. Что буду тебя охранять, — отец вдруг встрепал пряди моей тощей челки и, вдруг подхватив меня на руки, потащил запихивать меня в постель. Чтоб уже насовсем. Эх, бедный папа, совсем его замучила! Он даже забыл снять с меня обувь.
Папа…
Но где наша мама?.. Где она пропадает?.. Зачем ушла?..
Папа, мама, ваша Сеоко очень любит вас!