— Это дом судьи Хисоматсу? Хозяин дома? — спросил Хитомаро.
— Служанка ушла увидеться с женихом, господин Чобей направился в деревню на западе, но я и хозяин на месте.
Это было удачей, Хитомаро улыбнулся сварливому слуге, который открыл ворота, и Хитомаро заехал во двор. Вилла являла собой большой деревянный одноэтажный дом с соломенной крышей, во дворе также размещались пять или шесть хозяйственных построек и складов. Старый слуга повел к основному дому, где Хитомаро спешился и привязал лошадь к столбу. В передней он оставил мокрую соломенную накидку и сапоги и надел черную шапку.
— Скажите вашему хозяину, — ' сказал он, — что я студент, и пришел издалека, чтобы познакомиться с судьей.
Старик хмыкнул и провел его в просторную комнату. Было темно, потому что ставни были закрыты от непогоды, а несколько светильников давали скудное освещение. Полки заполнены книгами и бумагами, но свет был слишком слаб, чтобы разглядеть их. Хитомаро собирался присмотреться, когда скрипнула дверь позади него. Он повернулся и оказался лицом к лицу с судьей.
— Я Хисоматсу, — назвался судья, старательно выговаривая каждый слог. Кивнув на гостя он спросил:
— Кто ты?
Хитомаро низко поклонился и сказал:
— Это большая удача иметь честь встретиться с вами, Ваша честь. Слава о ваших достижениях распространилась далеко, и оказавшись в этой провинции, я остановился, чтобы отдать дань уважения и, возможно, извлечь выгоду из вашей мудрости. Меня зовут Хитомаро.
Судья подошел поближе и близоруко уставился на него. — Фамилия? — спросил он.
— Сага, Ваша честь. Из провинции Идзуми.
— В самом деле? Уважаемая семья. — Хисоматсу подобрел. Его круглое лицо расплылось в улыбке:
— Без сомнения вы пришли, чтобы поздравить меня. Пожалуйста сядьте!
Хитомаро повиновался.
Судья с гримасой сел, хлопком в ладоши вызвал слугу и приказал подать вино и еду. Старик посмотрел на него, а потом вышел, что-то бормоча себе под нос.
— Прости деревенские манеры этого старика, — сказал нахмурившись Хисоматсу, когда слуга вышел. — Я еще не переехал в мою официальную резиденцию.
Хитомаро огляделся:
— Вы слишком скромны. Несомненно, это очаровательное и восхитительное место для ученого.
— Академия? Хозяин обвел взглядом комнату. — Ой. Вы обратитесь к моей прежней работе. Я недавно ушел в отставку с должности окружного судьи. Сейчас нет времени на такого рода вещи. Как советник хозяина Такаты я не имею времени разбираться с местными преступниками. Нет, нет.
— Советник хозяина Такаты? Конечно, ваши таланты лежат в правовом поле, Ваша честь.
Хисоматсу поджал тонкие губы. — Молодой человек, вы не может знать все мои таланты, как вы их называете. Как судья я в совершенстве обучен разбирать конфликты на основе закона, но для меня нет никаких ограничений в правительстве. Хозяин Такаты расширяет свои территории в провинции Дэва. На самом деле, о создании северной империи не может быть и речи. Его светлость полагается на мои советы по самым конфиденциальным делам государства. Держите это при себе, но я ожидаю в ближайшее время официального предложения возглавить местную администрацию. Заметив реакцию Хитомаро на свои слова, он спросил:
— Разве это не то, что привело вас сюда в первую очередь? Новости нашего лидера императора, несомненно, распространились на провинцию Идзуми.
Это звучало настолько безумно, что Хитомаро перехватило дыхание. Девушка на рынке была права. Он изобразил на своем лице извиняющееся выражение и низко поклонился. — Простите меня, Ваше Превосходительство, — пробормотал он. — До нас действительно дошли слухи. Я должен был высказать мои смиренные поздравления сразу, но думал, что разумнее не говорить об этом. Кроме того, я всегда стремился быть великим судьей, как вы, и не мог не думать, что ваше возвышение станет большой потерей для юриспруденции. Ваши дети, должно быть, очень гордятся своим отцом.
— У меня нет детей. — Хисоматсу наслаждался лестью. — Так вы хотите быть судьей? Должен сказать вам, что в этом нет особого удовольствия. Любой придворный выскочка может вас отстранить. — Он махнул рукой. — Но истинный гений поднимается выше общего положения вещей. Я думаю, что моя собственная природа довольно сильно отличается от вашей.
Хитомаро искренне на это надеялся. — Я никогда не мог сравнивать себя с таким большим умом, как ваш, — сказал он. — На самом деле, я чувствую, что я нахожусь в присутствии интеллекта, как у… мастера Конфуция. В вашем присутствии я стыжусь моей необразованности. Мне удалось квалифицироваться для императорского университета в столице, но семейные дела помешали этому. Теперь лучшее, на что я могу надеяться, это стать наставником сыновей купцов.
В течении непродолжительной паузы Хисоматсу внимательно рассмотрел его. — Вы сказали, что были готовы к учебе в императорском университете? Наконец спросил он. — И вы ищете работу?
Хитомаро низко поклонился.
— Меня волнует судьба людей, которые ищут свое место в жизни, — сказал Хисоматсу. — Меня радует, когда я имею возможность помочь им устроиться в жизни. Может быть, вы могли бы работать у меня. Только имейте в виду, я требую абсолютной лояльности, и, несомненно, вам придется много чему учиться и учить других. — Он вздохнул. — Но я полагаю, мы обязаны приложить усилия, чтобы обучить наших будущих чиновников.
Хитомаро выразил свою огромную благодарность, а затем указал на книги на полках. — Я вижу, здесь собрано полное собрание китайских авторов? — спросил он. — Ваше Превосходительство, боюсь, что мое знание китайского вас не удовлетворит.
Хисоматсу взмахом пухлой руки возразил:
— Не переживайте по этому поводу. Вам не придется читать на китайском. Местные жители не в состоянии понять его. Достаточно пользоваться переводами.
— В таком случае, как скоро можно начать? Я надеюсь, что под Вашим руководством…
Хисоматсу прервал его:
— Я очень занятой человек. Во всяком случае, приходи завтра. Нет смысла тратить время. При этом он посмотрел на дверь.
Поняв, что его выпроваживают, Хитомаро сделал несколько глубоких поклонов и пробормотал:
— Спасибо, Ваше Превосходительство. Я очень благодарен за предоставленную возможность, после чего вышел из комнаты.
На выходе, в темном коридоре, он чуть не споткнулся о сидящего на корточках старика.
— Я ухожу, — сказал он слуге, который, очевидно, подслушивал. Слуга нахмурился:
— Ваша лошадь в конюшне. Возьмете ее сами. Вы же не думаете, что мне нечем заняться, кроме как обслуживать каждого, кто посещает моего хозяина?
— Я полагаю, — сказал Хитомаро, — твой хозяин имеет много посетителей, так как он стал таким важным человеком.
— Тьфу, — сказал старик.
— Встречать всех этих важных гостей должно быть непросто такому пожилому человеку, как ты. Особенно, если они остаются здесь на ночь? Возможно, даже семьи с детьми?
— Ты смеешься? Он ненавидит детей и никто не остается здесь. Почему это тебя интересует?
— Я должен быть его помощником.
Старик издал звук, похожий на ворчание или еще одно — тьфу, и поплелся вниз по темному коридору.
Ко времени, когда сгустились сумерки, Хитомаро сел на лошадь и из-под голых ив оглянулся на виллу. Ни один здравомыслящий человек не стал бы озвучивать планы, о которых рассказал Хисоматсу. Потому что всем было понятно, что здесь пахнет изменой. Но здесь, на севере, так близко к варварам, многие вещи, должно быть, понимаются иначе, чем в столице. Хитомаро сначала подумал, что надо бы вернуться в резиденцию, чтобы доложить губернатору. Но ему надо было еще сдержать обещание. Тонео, конечно же, не мог находиться в доме Хисоматсу. Старый слуга, в таком случае, пожаловался бы, что ему надо присматривать за маленьким мальчиком. С другой стороны, могли быть и другие секреты, в том числе тайна, связанная с изуродованным трупом. Как хорошо, что сумасшедший судья предложил ему работу. В общем, это был очень продуктивный день, и Хитомаро чувствовал, что заработал ночь удовольствий.
Подгоняя коня, он напевал:
— Офуми, любовь моя, ослабь пояс и успокой мою беспокойную душу.
Женщина с крючковатым носом, которую Хитомаро знал как госпожу Омейа, помогла ему снять промокшую соломенную накидку и сапоги. Эта женщина представлялась как респектабельная преподавательница игры на лютне, хотя Хито думал, что на самом деле она была сводницей, которая заплатила родителям молодых красивых женщин за то, чтобы их дочери оказывали услуги ее клиентам.