— Дело и правда серьезное. Хотя К… кое-кто считает, что оно обыденное. Все началось с живой вазы…

И Илиана принялась взахлеб рассказывать. Музыка переливалась аккордами, задавая умеренный темп. Порой даже собственные слова тонули в мелодии, но лэй Меллер умел отлично слышать, если хотел. И он внимательно слушал, нацепив на лицо светскую улыбку.

— И вот после бала мой помощник хочет поймать Аттэма Олера и изучить память тела. Может, получится выяснить, что они затевают с Ферреном, — Илиана специально не говорила, кто ей помогает. Упомянула лишь, что он Потусторонний. Возможно, и не стоило разводить тайны на пустом месте, но то, что Шессхар был замешан в личных делах императора, ограничивало. Как бы Илиана ни доверяла лэю Меллеру, но об императоре заговаривать не стоило, если бы преподаватель сам не сказал, что все знает. А от раскрытия личности «помощника» до правды об императоре было рукой подать. Она и так изо всех сил старалась не сболтнуть лишнего. Так сильно, что сама замечала, каким урезанным и непонятным получается рассказ.

— Темните, лэйе Кэрсен, — преподаватель тоже это заметил. Его дружелюбная улыбка померкла. — Успели выяснить что-то, чего не полагается знать даже мне? Что ж, не буду настаивать. Давайте сделаем так: спросите у своего помощника, могу ли я с ним поговорить, и если да — познакомьте нас. Я задержусь здесь до самой свадебной церемонии Его Величества.

Интересно, до церемонии — это насколько? Точная дата свадьбы еще согласовывалась между герцогами и князьями Мерит. Хотя и те и другие не собирались долго тянуть… Да, пожалуй, лэй Меллер предлагал самое безопасное решение.

— На чьей вы стороне? — спросила Илиана. — Точно не на стороне Феррена. Тогда чего хочет ваша партия? И кто в ней состоит?

— Сколько вопросов, — усмехнулся лэй Меллер. Танец заканчивался. Наступило подходящее время, чтобы еще немного спокойно поговорить, потягивая коктейли. — Скажем так: моя партия считает, что Тайная канцелярия — не место для реализации личных амбиций. А Феррен пытается сделать именно это. Вернуть былое могущество магов из Тайной канцелярии и возвыситься. Да, лэйе Кэрсен, вы этого не говорили. Но вы рассказали кое-что, благодаря чему я лучше понял, чего он добивается. Это гибельный путь.

— Гибельный для кого? Для императора или самого Феррена? — переспросила Илиана, размышляя, что же она такого сказала. Нет, можно было и так догадаться, чего хочет Феррен, вступая в противоборство с Потусторонними. Варианты не отличались разнообразием. Или денег, или власти, или решения каких-то личных проблем. Но с чего лэй Меллер так уверен?

Они устроились на диване у дальней стены (на соседнем диване уже вовсю целовалась какая-то парочка), и рядом тут же выросла служанка с подносом. Точнее, это Илиана видела служанку, свою точную копию. Лэй Меллер, наверное, видел слугу, не отличающегося от него самого. Илиана смотрела на служанку, как в зеркало: черное платье, длинные локоны по плечам, бледное взволнованное лицо… Потом взяла золотистый бокал. Хотя очень хотелось отведать полосатого напитка.

Служанка испарилась. Илиана взглянула на лэя Меллера. Тот отхлебывал из черного бокала.

Возглас застрял в горле. Однако с преподавателем ничего не произошло. Он не впал в меланхолическую задумчивость, как Неревас. Только на мгновение застыл, смакуя напиток. Потом чуть удивленно улыбнулся.

— Занятно. Это кому же пришло в голову подавать коктейли из горечи?

— Местному распорядителю, — Илиана отыскала глазами Шессхара. Тот любезничал с очередной дебютанткой. — Здесь и из радости есть! — она продемонстрировала свой бокал.

— Занятно, — повторил лэй Меллер. — А вечер, смотрю, должен напоминать о смерти? Любопытно. Кинн Вайс сказал бы на это: «Кто помнит о смерти — не живет», ну да Его Величеству виднее…

И он одним махом осушил бокал. Наверное, он не знал о мнимой смерти Кэрилены, иначе начал бы соболезновать. Илиана предпочла смолчать. Лгать преподавателю не хотелось.

— А на вас что, не действует? — не выдержала она. — Я уже видела тех, кто напился этой горечи, вид у них такой, что хочется только пожалеть!

— Я старый человек, моя дорогая лэйе Кэрсен, — развеселился преподаватель. — На меня не действуют такие фокусы, они хороши для молодых, которые еще настоящей горечи хлебнуть не успели. Вон те двое, думаю, тоже угостились от души. Теперь учатся ценить то настоящее, что у них есть.

Он кивнул на целующуюся парочку. Илиана не нашлась что ответить. В конце концов, она тоже была слишком молода.

— А что я такого рассказала? — спросила она. — Почему вы решили, что Феррен хочет власти?

— Есть предположение. Но это лишь предположение, — ответил лэй Меллер. — Вы ведь слышали, что главный придворный маг — это пленный Потусторонний, которого держат в кандалах?

— Ну да, — кивнула Илиана.

— Не стану спрашивать, сколько легенд о нем вы слышали и каких, могу только догадываться. Но доподлинно известно, что его сила аномально велика. Уже никто не знает, как его удалось пленить, с его-то возможностями… Его темница зачарована таким образом, что силой может воспользоваться только… хм, скажем так, только тот, кто правит Акоскатской империей. Она не подвластна ни Тайной канцелярии, ни кому-либо еще. А заточили этого Потустороннего как раз те маги, которые сейчас лежат на кладбище Тысячи Стрел. Скорее всего, они использовали вечные чары. Я почти уверен, что память об их силах понадобилась Феррену, чтобы заполучить пленника.

Вот оно что. Да, Шессхар мог и не знать, что именно те маги заточили Потустороннего… Но, смерть бесова, неужели тот сидит в плену уже четыреста с лишним лет? Илиана похолодела при мысли, что будет, если освободить пленника сейчас. Станет ли тот помогать своему освободителю? Ей казалось, что он должен был давно сойти с ума. И если он обретет свободу, то будет лишь крушить и мстить. И лучший выход — просто убить его, прекратив мучения.

Потом она ужаснулась своим мыслям. Какая-то чрезмерная кровожадность. Но… Но Илиана просто представила себя на месте пленника. Нет, после четырехсот лет в кандалах не сохранить разум. Разве что стереть этому магу память, но позволит ли он, если действительно обладает огромной силой?

А потом в голову с запозданием пришло, что лэй Меллер не сказал «силой может воспользоваться только император». Он сказал «тот, кто правит Акоскатской империей». Значило ли это, что он знал правду?

Десятки вопросов теснились, опережая друг друга. Илиана спросила лишь:

— Но как они смогли его пленить?

— Не знаю, — спокойно откликнулся лэй Меллер. — Сама личность этого Потустороннего тоже, в общем-то, загадка. Я видел его, но его личную память считать не смог

«А вы не так-то просты, раз вас допустили в его тюрьму», — подумала Илиана. Будь ее воля, она посвятила бы преподавателя во все тайны. Возможно, он помог бы схватить Феррена и в точности узнать его планы, а не довольствоваться тем, что знал Олер. Олер…

— А что Аттэм Олер делал у Потусторонних? — спросила она. — Какие дела он может вести с Ферреном? Они случайно не отец и сын?

— Не исключено, — легко согласился лэй Меллер. — Но я ожидал чего-то подобного. Адепты Химерника всегда держались вместе. Следовало раньше догадаться, что их секта преследует собственные цели. Может быть, рвется к власти… Было бы совсем не удивительно.

Да. Не удивительно. Это адепты Химерника отстаивали право идти по головам и добиваться цели любой ценой, защищать прежде всего свои интересы, заботиться только о себе… Причем сам Химерник, судя по остаткам богословских текстов, изначально не призывал ни к чему подобному. Он лишь считал свободу высшей ценностью. Ну а последователи поняли свободу по-своему.

— А вы знали, что Потусторонние считают Химерника своим создателем? — вспомнила Илиана.

— Что-то такое слышал, — ответил лэй Меллер. — Но не похоже, чтобы Потусторонние были заодно с его сектой. Если лэй Олер искал что-то у Иглы или пытался на нее воздействовать, то похоже, что все наоборот. Секта Химерника верит, что Потусторонние хранят какие-то его артефакты. Возможно, его силу. Кто создал Иглу, вы не интересовались? — хмыкнул он. — Зря, я бы поинтересовался.