— Да. Говорить пока не может. Назар будет к ночи, сказали. Уже ночь, где они? Ему бы совсем немного еще. Чтоб не лежал долго.

Я оторвалась от лутки и вполне самостоятельно дошла до Зодара. Он смотрел, как я иду. Села, обняла его, прислонилась головой. Ну вот как так случилось, что за какой-то неполный день у меня не стало человека роднее, чем он?

— У нас есть разные яды. Цианистый калий, например — он вообще действует мгновенно. Человек, принявший его, умирает еще в процессе глотания. Кажется, он в любых дозах парализует сердце. Но я не уверена, могу и ошибаться. Есть яды отсроченного действия — от нескольких часов до дней и месяцев. Их, этих ядов — десятки, если не сотни. Не у одних же вас есть выход в наш мир? А там за большие деньги можно купить все. Так что не думайте что это. А думайте, как избежать дальнейших смертей. Если я исчезну отсюда, люди перестанут погибать. Но тот, кто это сделал сейчас, останется ждать следующего заказа — на герцога, его жену, детей. Я уже говорила, что нужна служба контрразведки. А меня можно обезопасить элементарно — объявить, что в случае моей смерти ни в коем случае не будет возврата к выплате дани невестами. Это — раз. Правителю этой, все время забываю как — похоже на Германию, страны объявить, что в случае, если выяснится, что покушения его рук дело, мы заберем Галу к себе. Вон Дар и заберет. Тот поверит: ей только намекни — сама прибежит. Вот и вся проблема. Но исполнителя нужно искать. И наказать показательно.

Ты же слышишь, Дар? Открывай глаза, не пугай меня, пожалуйста. Сейчас приедет Назар. Подкормит тебя своей силой. Спасибо тебе за то, что спас. Я помню, как сердце остановилось, помню, как завелось. Спасибо тебе. Да, кстати — Яшка рассказывала, что у кухарки две новые помощницы. Это я так — в порядке размышления. Не хочу никого обвинять бездоказательно.

О, привет. Ты слышал меня? Ага, я знаю, что слышал. Рада, брат. Выздоравливай. Вам маму хоронить нужно. Организовать все. Все равно сегодня нам ночевать еще здесь — пошла я, прилягу. Зодар, пошли. Ты же в состоянии встать? Кровать огромная. И мне не страшно и ты за меня спокоен, а я — за тебя. Никто ничего не скажет — мы сейчас способны только спать. Вставай, пошли. Я рада, что выжили мы оба, Дар. Очень рада. Я не знаю, как пережила бы, если бы ты…

Пока я мылась в ванной, Зодар следил, как переносили Дара. Потом отправила в ванную его. Отвернулась к стене, потушив все вечерние свечи, оставив одну, чтоб не заблудился. Когда скрипнула дверь, плюнула на приличия, неловкость и стыдливость, которых не наблюдалось, повернулась и смотрела, как он подходит. В слабом свете свечи ко мне шел молодой бог. С влажными темными кудрями, в моем самом большом полотенце, обернутом вокруг бедер. Громко сглотнула, закашлялась и спросила прямо:

— Зодар, а может ну его — обряд? Насколько это обязательно? Кажется, я переоценила степень своей усталости. Я понимаю все — но у нас в старину принято было после похорон любиться, утверждая жизнь. Что ты молчишь? Тебе стыдно за меня? Мне самой сейчас станет стыдно…

Меня в мгновение укутали покрывалом и в этом коконе водрузили себе на колени. Он уткнулся мне в волосы. Улыбаясь, я слышала это по его голосу, сказал:

— Я сразу понял, что это плохая мысль — спать сейчас вместе. И понял, почему ты так сделала — расставила для брата все по своим местам. Мама сейчас счастлива, Волчица моя. Она была бы не против. Но за нами сейчас внимательно наблюдают, любимая. Брат увидит завтра. Он умеет видеть это — твой свет изменится. Мы все, у кого огонь, можем видеть свет тела, если захотим. Ему и так тяжело… почти невыносимо. Не нужно, солнышко мое, мы потерпим. Если бы ты знала, как я хочу сейчас раскутать тебя, вынуть отсюда… Я за подушкой подошел и за поцелуем на ночь. Мы не уснем вместе, не сможем. Посплю в соседней комнате. И нам обоим, действительно, нужно отдохнуть. Я потом расскажу тебе суть передачи жизни… Поцелуй меня… сама, как в лесу.

Я уснула на удивление быстро, как будто провалилась в бездонную яму. Было спокойно и хорошо. Уверенность Зодара в том, что его мама сейчас счастлива за нас, сгладила потрясение от ее смерти. И то, что он здесь, рядом, внушало удивительное спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо.