Глава 8
Дружинник несется на меня с огромной скоростью, но я ловко ухожу с линии атаки. Стою к нему спиной, но чувствую, что он разворачивается, в два прыжка подскакивает ко мне и замахивается мечом, приседаю и делаю кувырок в сторону. Спарринг длится довольно долго, а воин даже не задел меня, и мой меч все еще в ножнах.
Несколько дней я отрабатывала удары на каком-то подобии человека, сделанном из соломы и дерева, Махи даже близко не подпускам меня к тренировкам в паре. Для меня так даже более привычно, хотя я надеялась научиться чему-нибудь у наставника дружинников. И несмотря на то, что нигде в Малохусе — ни в религиозных учениях, ни в наследии предков, ни в укладе жизни — нет прямого запрета на военное ремесло для женщин, Махи не жалует мое присутствие среди дружинников. Но и запретить мне являться на тренировочную площадку не может: приказы князя не обсуждаются, а исполняются.
Уже несколько дней я дружинник, и только сегодня Махи поставил меня в спарринг, но толку от этого мало, Дуи пытался просто прихлопнуть меня, а я бегала от него по тренировочной площадке, потому что хилая женщина не смогла бы выдержать ни одного из его ударов, а уворачиваться от его ударов могла.
«Это твоя идея поставить меня в паре с Дуи?», спросила мысленно у Кира, сидящего на своем привычном месте во время тренировок.
«Я хочу, чтобы ты хорошо подготовилась перед походом», ответил он.
«Все эти дни я неплохо тренировалась одна. Какой толк от того, что я извожу Дуи? Мастерства это мне не прибавит, а другие его будут задирать, и на одного злопыхателя у меня сегодня станет больше».
— Хватит, — кричит Кир.
Мои доводы ему показались убедительными?
Махи указывает мне на угол с манекенами, где я и занималась до спарринга, Дуи тяжелым шагом идет на край тренировочного поля.
Нет, удар мечом я сегодня отработала неплохо, поэтому иду к снарядам для метания ножей и стрельбе из лука. Этому и посвящу остаток тренировочного времени. Наставник по этому поводу молчит, расцениваю его спокойствие как разрешение на смену вида деятельности.
На поясе красуются новые миниатюрные кинжалы для метания — Ори недавно их изготовил, принес во дворец сам, потому что я все время при князе, чтобы «перед походом мы привыкли друг к другу». Как и ожидала, выполнены они прекрасно, специально для меня: небольшие, помещаются в ножны, которые опоясывают талию.
Пока кидаю кинжалы, стоя спиной к тренировочной площадке, чествую, что Дуи подбирается ко мне со спины, выжидаю момент, пригибаюсь, пинаю его под ноги и роняю лицом вниз, хватаю его руку и выворачиваю до хруста в суставе. Воин шипит в песок, отплевывается, сжимает покалеченную конечность, но я не могла иначе — нужно показать, что не дам себя задирать. Протягиваю руку Дуи, предлагая подняться, но он презрительно смотрит на меня и встает сам. Пожимаю плечами и возвращаюсь к прерванному занятию.
«Ты можешь приближение любого человека почувствовать?» спрашивает меня Кир.
«Ну, да, особенно если от него исходит опасность», отвечаю и бросаю очередной кинжал.
«Ори сделал для тебя прекрасное оружие. Больше ты ничего не попросила?»
«Попросила, князь. Он сделает еще несколько ножей мне на ноги».
«На ноги? Пояса тебе не достаточно?», действительно, воины носят оружие только на поясе.
«Спрячу в сапог, привяжу к бедру». В ответ на свои слова чувствую эмоцию Кира — смех.
Продолжаю кидать кинжалы, они зачарованы, возвращаются обратно по зову хозяина. Моя рука все более меткая.
Внезапно все тело словно завибрировало. Опасность! Оборачиваюсь и мгновенно нахожу глазами Кира. С ним все в порядке…
«Что такое, Лири?»
«Кир, я чувствую опасность», бегу к нему.
«Откуда! Где?», он осматривается, но не подает виду.
«Я пока не знаю».
Все происходит очень быстро. Я почти добежала до князя, когда почувствовала, что что-то в него летит, прыгаю, толкаю ногами кресло с ним, Кир падает в одну сторону, я — в другую. В стену, где мгновение назад, сидел мой хозяин, прилетает огромная стрела, она отколола большой камень, прежде чем застряла в кладке.
Кидаюсь к Киру и накрываю его собой, вдруг еще раз выстрелят. Но он быстро переворачивает нас, подминает меня под себя и смотрит в ту сторону, откуда прилетела стрела, я тоже вижу — на крыше серой башни замка мелькает тень. Демоны!
— Поймать! — кричит Кир, указывая на башню. — За мной, Лира, — князь скрывается в замке, бегу за ним, отряхиваясь на ходу.
Мы приходим в обеденный зал, князь мечется по комнате. Как же он зол! Вваливаются дружинники. Лекарь Мо осматривает князя, хотя тот отмахивается, потом меня, мы оба целы и невредимы.
Чтобы не мешаться в этой неразберихе, сажусь на «свое» окно и смотрю то на город, то в зал. Внутри царит суматоха, Кир дает распоряжения, кто-то что-то кому-то кричит, дружинники с трудом подпускают к Киру людей, обступив его со всех сторон.
Постепенно все затихает, лишние люди уходят, князь тоже успокаивается, велит Илио подавать ужин. Я очень даже не против поесть, сегодня успела только перехватить какую-то лепешку со стола в спальне Кира, пока Фури не зашипела на меня, что это еда для князя. Пусть злится змеюка! Потому что я, а не она провожу ночи с князем. По его же приказу.
Да, я по-прежнему сплю в его покоях, хотя мне выделили комнату, говорят, что она хороша. Моюсь тоже в купальне Кира, если он не очень устает, то мы беседуем, пока он стругает лук. Красивое, кстати, получается оружие, из черного дерева неизвестной мне породы.
По распоряжению Илио слуги приносят ужин, а я с нетерпением жду, когда Кир протянет мне уже традиционное блюдо с едой и вино. Когда виночерпий с кубком для князя проходит мимо, у меня появляется странное чувство, такого со мной никогда не было — мне начинает казаться, что опасность исходит от вина в кубке. Или это от слуги? Но у юноши есть печать, а значит, он не может навредить Киру.
Быстро встаю, проскальзываю за кресло князя. На меня никто не обращает внимания, потому что все привыкли, что я тенью следую за своим хозяином. Виночерпий — рыжий кудрявый юноша, — ставит кубок перед хозяином и удаляется.
Все спокойно, от человека угрозы не чувствую. Но вино так и не дает мне покоя. Демоны! Все это очень странно — впервые чувствую опасность от предмета, а не от живого создания.
Кир берет кубок, но он увлеченно беседует с Роуком, подносит вино к губам. Тут все мое тело буквально протестует — опасность!
«Кир, вино отравлено», передаю ему, «кажется».
Князь поворачивает голову и мгновенно находит меня глазами.
«Кажется?», взгляд синих глаз хмурый, черты лица жёсткие, угловатые. Я выглядела бы не лучше, если бы понимала, что на меня покушаются во второй раз за день.
«Я не уверена».
Князь сверлит меня взглядом, затем подзывает лекаря и отдает ему кубок. Мо изучает жидкость, а потом со смесью отвращения и ужаса быстро ставит его на стол.
Кир вскакивает и хватает меня за шею. Как же это надоело!
«Кто ты такая? Откуда у тебя такие способности?»
«Кир, отпусти, мне больно», но его рука словно окаменела на моей шее, впиваюсь ногтям в его запястье, пусть тоже почувствует, что такое боль.
«Кир, ты делаешь мне больно! Отпусти!» Сильнее сдавливаю его руку, наверное, у него уже появились кровавые следы от моих ногтей. Его глаза стали черными, лицо холодное, еще немного и действительно задушит меня. Это гнев не на меня, он ненавидит тех, кто пытается его убить, а я просто под руку попалась.
Нет, тут нужно что-то совсем иное. Протягиваю руку и глажу его по лицу.
«Кир, я спасла тебя сегодня дважды. Отпусти меня, и мы поговорим. Иначе ты меня задушишь, и говорить будет не с кем».
Его взгляд теплеет, рука на моей шее разжимается, откашливаюсь и дышу свободно. Думаю, что если попытаюсь заговорить, то буду хрипеть как столетняя старуха. Наверняка, на коже останутся уродливые следы, растираю шею. Князь следит за моими движениями и на его лице появляется незнакомое выражение. Сожаление? Вина? Кир кивает лекарю, чтобы тот подлечил меня, я не против. От рук Мо исходит знакомое лечебное тепло, он протягивает мне воду, почти залпом осушаю полный кувшин.
Князь отходит от стола и садится на диван у окна.