-Сестра просила за меня? – Тёмный Лорд был удивлён. – Даже зная что я убил твою родную мать? И ради неё ты согласился? – Теперь он был не просто удивлён. Он был ошарашен.
-Ещё раз оскорбишь мою жену, я забуду, что ты её брат, и вспомню, что ты убийца моих родителей.
Гарри продолжал гладить костяной череп монстра. Увидев, что Нагайна уползла и теперь в безопасности, к Волан-де-Морту вернулось его самообладание.
-Ну, если говорить откровенно, я действительно убил твою мать, но не отца.
Гарри поднял на Лорда тяжёлый взгляд. Если Тёмный Лорд думал, что сюрпризы на сегодня закончены, то он ошибался. Гарри ворвался сквозь его ментальные щиты словно их и не было. Пройдя по его памяти как ураган, Гарри нашёл нужное воспоминание.
-Сюда, мой Лорд.
Заискивающий Питер провёл Волан-де-Морта через калитку и перед ними появился дом.
-Как я и обещал Вам, они здесь, мой Лорд. Спальня на втором этаже.
-Жди здесь, Хвост. Я сделаю всё сам.
Волан-де-Морт осторожно заглянул в окно. Супруги Поттеры сидели на диване и возились с малышом. Одна волшебная палочка лежала на тумбочке. Где другая, было не понятно. Не отрываясь от окна, Волан-де-Морт постучал в дверь.
-Питер, это ты? – Раздался голос Джеймса. – Сейчас открою.
Поттер пошёл открывать дверь, даже не взглянув на палочку.
«Какая халатность» – усмехнулся Лорд. Именно эту усмешку и увидел Джеймс, когда открыл дверь. Вот на его лице отобразилось удивление, узнавание и ужас. Но дальше он повёл вовсе не так, как от него ожидал Тёмный Лорд. Джеймс Поттер не потянулся за своей волшебной палочкой. Она была на тумбочке. Теперь это было очевидно. Джеймс не попытался отскочить назад, что бы разорвать расстояние. Не попытался выиграть время и не бросился за своей волшебной палочкой. Джеймс Поттер сделал шаг не назад, а вперёд. На встречу к Тёмному Лорду. На краткий миг Волан-де-Морт даже почувствовал некое уважение к этому непутёвому, пусть и талантливому, но мальчишке. Но лишь на крайний миг. Джеймс, резко сблизившись, отвёл своей рукой вражескую руку с волшебной палочкой в сторону. И тут же ударил его кулаком в нос. Это был абсолютно магловский приём, и Тёмный Лорд просто оказался не готов к нему. Это можно было ожидать от маглорождённого волшебника. Или даже от полукровки. Но не от чистокровного мага. Если правильно ударить в нос, то этим можно вбить хрящи в мозг и убить человека. Тёмный Лорд знал это из своего постыдного прошлого в приюте. Очевидно, это знал и Джеймс, потому что не получив ожидаемый результат Волан-де-Морт получил сокрушительный удар колена в свой пах.
Мир перед его глазами заволокло кровавым туманом. Пока он стоял согнувшись, Джеймс покричал:
-Лили. Это он! Хватай Гарри и бегите! Я задержу его!
В месте с кровавым туманом на Волан-де-Морта накатила ярость. Ярость, переросшая в магический выброс. Джеймс только начал поворачиваться. Джеймс надёжно контролировал его руку с волшебной палочкой.
«Глупец».
Волан-де-Морт поднял левую руку и пропустил через неё магию, как это делал неоднократно в детском приюте. От магического удара Джеймс Поттер пролетел через всю гостиную и ударился об стену. Волан-де-Морт поднял волшебную палочку и направил её на Джеймса. Но очередная боль скручивает его пах, когда он попытался распрямится. Он успевает увидеть как за Лили захлопнулась дверь. Тёмный Лорд перевёл взгляд на поднимающегося Поттера.
«Безоружен. Не опасен. Но она может успеть сбежать.» – сверкнуло в мыслях Волан-де-Морта. Его пах горел огнём. – «Для тебя смерть слишком просто. Ты заплатишь. Дорога каждая секунда», – подумал Тёмный Лорд и вместо зелёного луча «Авады Кедавры» в Джеймса летит оглушающее.
«Некогда говорить «Авада Кедавра»».
Сквозь багряный туман боли Тёмный Лорд поднимается по лестнице на второй этаж к заветной двери.
«Скорее. Уйдёт.»
Но чем скорее Волан-де-Морт пытался подниматься, тем сильнее его мозг застилала боль и ярость. Ему даже не нужно было колдовать. От его взгляда, наполненный яростью, дверь снесло с петель, как от «Бомбарды Максима». Перед глазами мельтешит размытая тень. Но не смотря на ярость он помнит о просьбе Северуса.
-Прочь!
-Нет! Прошу, только не Гарри!
«Тварь! Как же больно!»
-Уйди с дороги, глупая девчонка! – Выдавливает сквозь боль Волан-де-Морт. – Мне нужен только ребёнок!
Его пах и нос горели огнём. Тёмный Лорд сдерживал свою ярость из последних сил.
«Да уйди же ты!»
-Убей меня, но только не Гарри!
«Убить тебя!?» – Ярость и боль в паху смыли последние преграды. – «Да пожалуйста!»
-Авада Кедавра!
Под падающее тело Лили, Волан-де-Морт надавил левой рукой на свой пах и слегка присел. Стало легче. Боль и Ярость начала стремительно отступать. Посмотрев на тело Лили Волан-де-Морт сквозь боль сказал:
-Бедный Северус.
И лишь мелькнула запоздалая мысль:
«Нужно было оглушить, как Поттера. Ну, доберусь я до него. Тварь!».
Его мысли занимали не Поттеры, не Северус, и даже не ребёнок пророчества. Лишь боль в паху. Ещё раз присев, Волан-де-Морт поднял волшебную палочку на ребёнка, который непонимающе смотрел то на свою мёртвую мать, то на странного гостя.
«Ребёнок, глядя на мёртвую мать, не плачет. Почему?»
Сам того не понимая, Тёмный Лорд решает удовлетворить своё любопытство и проникает в сознание ребёнка.
Мысли ребёнка примитивны. Ещё недавно он смеялся, играя с мамой и папой. А потом мама его очень быстро понесла на верх. Она очень быстро закрывает дверь и очень смешно заваливает дверь тумбочкой, креслом..., мама смешная. Весело. Хлопок и дверь весело падает. Сейчас войдёт смеющийся папа. Или Сири. Но вместо папы вошёл незнакомый дядя. У его папы такая же палочка, из которой он запускает разноцветные мыльные пузыри. Папу не видно. Наверно внизу, придумал очередную весёлую игру. Мама что-то просит. А теперь мама лежит а дядя наставил на него палочку. Может это ещё одна игра?
-Авада Кедавра!
Гарри вышел из сознания Волан-де-Морта.
Сквозь туман до Тёмного Лодра донёсся голос:
-Том, – сказал Гарри. Его тело трясло. – Не лезь ко мне. Если ты хоть чуточку дорожишь своей жизнью, не лезь ко мне. Иначе я отдам тебя своей дочери. Она сделает так, что ты будешь умолять о смерти и не получишь её.
Гарри пытался взять себя в руки. Он не помнил себя до того момента, как в него ударила «Авада Кедавра». Он видел себя глазами матери в её воспоминаниях и чувствовал то, что чувствовала она. Но своих воспоминаний у него не было. Лишь крик женщины и вспышка зелёного света. Зелье, которое восстанавливала память ему не помогло. Словно что-то вырвало воспоминания и чувства не только из мозга, но и из его информационной духовной оболочки. Возможно, это произошло из-за того, что в момент Авады Кедавры, Том не до конца разорвал их ментальную связь.
Отдышавшись Гарри сказал:
-Ты не убивал моего отца. Вот почему на моей матери не было жертвенной защиты, как у меня. А я удивлялся. Ведь отец закрыл собой нас обоих. Он хотел дать защиту мне и маме. Но не сработало. Думал, что защиты не было из-за того, что отец — предатель крови. Теперь это всё встало на свои места. На момент жертвы матери мой отец был жив. Но кто его убил? Сириус сказал, что к его приходу Джеймс был мёртв. Кто? Питер?
-К вопросу о Питере, – сказал Тёмный Лорд. Он поднялся, потряс головой и, обойдя свой трон, вынес клетку с крысой.
-Хвост, – выдохнул Гарри.
-Лорд Поттер, я Тёмный Лорд Волан-де-Морт предлагаю вам виру за жизнь матери.
С этими словами Волан-де-Морт достал из кармана перстень с Воскрешающим Камнем.
-Воскрешающий Камень и Питер Перигрю. Ваша семейная реликвия и кровный враг в искупление за жизнь Вашей матери.
Гарри про себя печально усмехнулся и подумал:
«Том действительно не понимает, что для человека значит потерю любящую семью. Это как слепому объяснить, что такое красное, синее, зелёное. Придётся работать с тем, что есть. Я и сам не понимал чего Том лишил меня. Лишь ощутив то, что он ощутил во мне в тот день, я понял, каково это, любить родителей и быть ими любимым. Понял, но не вспомнил. Чувство любви к родителям не вернулось. Разумом я понимаю, что они мои родители. Разумом, но не сердцем. Слишком долго я с родителями были оторваны друг от друга. В моей душе по прежнему пустота. Просто, благодаря воспоминаниям Тома, эту пустоту я стал ощущать..., глубже. И ещё, я теперь ощущаю боль. Я слышал, что любовь приносит душевную боль. Боль, которая значительно сильнее физической боли. Я слышал об этом, но не понимал. Теперь, когда я её ощутил, я понял».