Я еще раз задумалась. Попыталась выключить в себе женскую сущность, которая могла бы выставить изрядный счет в суде за пережитые издевательства над тонкой натурой… И включить заядлого ученого, изучающего предмет, что называется, в естестве. Тем более, что за окном снова началось какое-то движение, зазвучали новые ритмы, на сей раз быстрые и напоминающие какую-то музыку.
Тан-тан, бум-бум… Тан-тан… бум-бум…
— Что там происходит? — поинтересовалась я и потянула шею в надежде хоть краешком глаза рассмотреть что-то в окно.
— Начинаются ритуальные танцы, которые длятся всю ночь в качестве окончания свадебного ритуала, — ответил Ратмир и зачем-то погладил мне руку. Я с подозрением покосилась на внезапный прилив нежности, но решила продолжить расспрос.
— То есть, нашу свадьбу все-таки признали… Или чем был недоволен этот косматый? — я постаралась припомнить скалившегося волта.
— Клят? Он посчитал, что мы недостаточно хорошо прошли последний круг.
— Точнее, я не прошла… — я вспомнила, как на меня нахлынули яркие образы, сбившие меня с пути. — А для них это важно, ведь так?
— Да важно, но тебе не стоит об этом думать. Церемонию признали действительной, не волнуйся…
— Ха! Я и не волнуюсь. Мне просто с исследовательской точки зрения интересно… — сказала я и закусила губу, чтобы скрыть предательское волнение. — И что же хотел Клят? Чтобы что я сделала?
— Прошла Ритуал, — Ратмир понизил голос.
— Я до сих пор боюсь спросить, что же это такое… — также заговорщицки произнесла я, сверкнув глазами, и зачем-то подмигнула. Будто мы были двумя шпионами в стане врага. На самом деле, мне было не до шуток, мало ли что они там себе думают…
— Это не страшно, Алёна. О ритуале мне рассказал дед, именно он привил мне любовь к лесу, родители всегда были городскими. — Начал он, а я судорожно вздохнула, понимая, что ничегошеньки не знаю о семье и жизни своего мужа. Ну совсем ничего! — А ему рассказал тоже дед… Это знание каким-то образом, неполным к сожалению, дошло к нам с периода после катастрофы. В старых бумагах, найденных на нашей родовой территории, когда удалось их расшифровать, говорилось об обмене информацией между живыми организмами… Какой-то мой предок стал проводить свои эксперименты и выяснилось, что есть особые деревья, произрастающие в этом месте… А именно в местах скопления излучающих элементов… Некоторые горные породы здесь светятся по ночам. С этими деревьями такой обмен информацией возможен. И делается это через кровь.
— Кровь?! — взорвалась я. — Опять кровь! Да сколько же можно уже сегодня!.. Я уже и так обескровлена, похоже…
— Я предвидел твою реакцию и тоже решил, что с этим надо повременить. Слишком много потрясений. Алёна… — сказал он тихо и потянулся к моим волосам, а затем начал клониться ко мне с желанием… уж не поцеловать ли. Но я бодро пресекла эти нелепые попытки сбить меня с мысли, отодвинувшись.
— А как проводится ритуал? Мне надо знать, к чему быть готовой…
— Делается надрез на коре дерева. Затем на человеческой руке. Потом надрезы соединяются, вокруг повязывается ткань, словно скрепляющая человека и дерево воедино. Все окружающие уходят на несколько часов. В это время человек и дерево становятся единым целым и между ними формируется прочная нить. Единство и взаимовлияние.
— А если человек истечет кровью? — задала я резонный вопрос.
— Нет, рана не настолько большая, — усмехнулся Ратмир. — Я решил пройти Ритуал, когда мне было 16 лет. Мой дед был строг… и оставил меня стоять там целый день. Одного, без еды и питья. И тогда, когда я стоял, не в силах сдвинуться с места, я впервые ощутил этот поток жизни… Это было настолько удивительно, что я забыл про то, как мне было сложно. Я узрел, что все вокруг живо, что деревья шепчут шелестом свои мысли, а трава чувствует, как светит солнце, пробираясь в толщу листа. Я ощущал себя растением, всеми силами стремящимся вверх, и видел незримые связи между всем… Они тянутся как нити между растениями, животными и людьми. Очень тонкие и в то же время очень прочные. И наши с деревом нити сплелись, формируя тугой комок… А если прислушаться, то каждая нить — это голос, особый шепот, несущий свой рассказ обо всем… Какие-то нити теплые, какие-то холодные, они все разные, но общее между ними одно — они объединяют. Объединяют то, что находится на концах — в нечто новое. Я проник сознанием в дерево изнутри, оно очень старое, хоть и не выглядит таким. Но… в нем скрыта мудрость поколений. Оно все время что-то говорит… Надо только услышать.
Да-а-а, подумала я, так постоишь целый день на солнцепеке и не такое привидится. Но вслух мысли озвучивать не стала. Посмотрела на мужа сочувственно. А он, между тем, продолжал…
— Ты спрашиваешь, почему кровь… так много крови. Но кровь это единственное, что можно безболезненно изъять из тела и при этом она остаётся живой… Она несёт информацию о своем носителе.
— Также, как и древесный сок! — догадалась я.
— Верно. Кровь какое-то время сохраняет свои живые свойства… Продолжает жить отдельно от тела. И передаёт свои свойства… Кровь может обо всем рассказать, это универсальная книга жизни…
— Прости, но весь этот ритуал напоминает древесную прививку, которую делает наш садовник, когда хочет получить гибрид яблока и груши, — я подняла брови и скосила лицо, задумавшись. Старик Райс так ловко вставлял побеги одного дерева в разрезы другого, что от этого смешения всегда получались удивительные плоды…
— Понимаю… Ты можешь думать так, как подсказывает воображение. Главное, что это работает, — он устроился полулежа и теперь его губы шептали в районе моего виска. Ощутив легкую дрожь в теле, я затаилась как маленький непоседливый зверек. — И потом, не забывай, что связи двусторонни. А у волтов всегда был культ крови. Всегда. Они чуют кровь добычи, а любые обряды между собой скрепляют кровным подтверждением… И именно поэтому, предвосхищая твой вопрос, они подчинились, увидев твою кровь. Кровь — святое… Окропив священный камень волтов кровью, ты доказала серьезность своих намерений. Они верят в тебя. Верят, что ты изменишь их мир.
— Занимательно… — протянула я, усердно разглядывая ногти на руках, чтобы скрыть охватившее меня волнение. Надеются? На меня? И как им сказать, что я не могу оправдать ожидания? — Ты стал одним из волтов?! — спросила я так, как будто мне это было не очень-то важно.
— И да, и нет… — ответ поставил в тупик. — Я остался человеком, но у меня появились некоторые привычки… Душа стала сильнее откликаться на зов природы.
— Привычки?! — вскрикнула я. — Что за привычки…
Я подскочила, опираясь спиной на стену и подтянув колени к себе. Но Ратмир молчал, беззвучно наблюдая за моими перемещениями. Глубокий взгляд, проникающий, казалось, в самый мозг не хуже хирургического инструмента, в котором отражались всполохи огонька. Глаза тянули, приманивали и словно хотели расположить к себе. Но я верно оценила его затаившееся молчание.
— О нет! — воскликнула я. — Только не говори мне, что ты… Почему я чистая? Где моя кровь? — зло уставилась на него и попыталась отодвинуться в несуществующее пространство.
— Алёна, успокойся! — рыкнул он. — Пойми, это теперь в моей природе… Волки, так делают волки. Этот вкус, он такой… родной. Он помогает мне стать ближе, понять тебя… Нужна всего лишь капелька. Я только позаботился о тебе…
— Хватит!!! — заорала я, чтобы прекратить весь этот бред. Вот влипла же! Я задохнулась от возмущения, боясь представить произошедшее. — Уйди! Убирайся, прошу тебя! Не хочу тебя видеть!!! Это… это отвратительно!!!
— Я никуда не уйду, — его спокойствию можно было позавидовать. Он даже не шелохнулся, уверенно придерживая меня рукой. — Я не хочу оставлять тебя. И ничего плохого я не сделал. Ты и сама поймёшь. Нам проще будет установить контакт, если понадобится…
— Да ты… Ты! — я залилась румянцем, ощутив как щеки начинают пылать. — Никогда не смей так делать!
— Алёна, ты моя жена… Я могу не только ухаживать за тобой, но и позволить себе многие другие вещи… — его лицо внезапно приблизилось к моему, заставляя меня вжаться в стену. — Не противься… И все будет хорошо. А иначе…