Глава 10
— Не хочешь рассказать, почему ты выглядишь так, будто кто-то нассал тебе в кофе, или я должен попытаться угадать? — спросил Майк пару дней спустя, когда мы прогуливались по магазинам в городском торговом центре между вызовами. Он хотел подобрать несколько вещей на день рождения своей жены, и у меня практически не было выбора: либо пойти с ним, либо дуться в машине, как я делал это последние сорок восемь часов.
— Я не в настроении, — да, даже для моих ушей я звучал как угрюмый подросток, которого лишили привилегий айпада. «Печально».
— Нет? Во-первых, утром ты напугал интернов.
— Хорошо. Они чуть не облили меня из шланга, когда предполагалось, что они должны были мыть «Большую Берту».
— О. Ну, между нами, я просто сгреб все яблочные оладьи, а ты даже не попытался вырвать их из моей руки.
— Ты это сделал?
— Нет, но это доказывает, что ты ни хрена ни на что не обращаешь внимания.
— Ты уже нашел то, что тебе было нужно?
— Видишь ли, если бы ты обращал внимание, ты бы знал, что я не купил еще ни одной вещи. От тебя никакой помощи.
— Тебе не нужна помощь. Просто купи ей что-нибудь милое.
— Милое? — усмехнулся Майк. — Новая микроволновка — это мило. Заменить масло, чтобы ее машина хорошо ездила — это сверх мило. Ни одна из этих вещей не позволит затащить кого-то в постель.
— Ты женат, тебе не обязательно что-то покупать, чтобы потрахаться.
— Говорит человек, который никогда не был женат, — когда я даже не улыбнулся, Майк сильно толкнул меня. — Да что с тобой? Ты наконец-то сделал шаг к Синей птице, а он тебе отказал?
— Не совсем так, — я выбросил пустой стаканчик из-под кофе в мусорное ведро. — Он поцеловал меня.
У Майка отвисла челюсть, и отнялся дар речи.
— Да. У меня тоже была такая же реакция.
— Срань господня, Олли! Мы должны выпить шампанского и закусить шоколадом, — начал восклицать Майк, дергая плечами в такт тому, что щелкало в его тупой голове. — Да ладно, не заставляй меня праздновать в одиночку! — когда я не присоединился, он перестал танцевать и закатил глаза. — Чувак, ну в чем проблема?
— В чем проблема? Это должно быть очевидно.
— Э-э... — махнул он рукой, чтобы я уточнил.
— Он не гей. Он просто запутался. И он не должен был целовать меня.
Майк стоял и моргал, глядя на меня.
— Ты шутишь. Просто скажи мне, что ты решил вывести меня из себя и что ты не оттолкнул его или совершил глупость что-то в этом роде.
— Ты не поймешь, — сказал я, уходя.
— О боже. О, боже мой! — застонал Майк. — Скажи мне, что это не так!
— Я же говорил, что ты не поймешь.
— Прости, но мне нужно, чтобы ты вернулся и повторил все это в мое здоровое ухо. Потому что мне показалось, что ты говорил, что парень, в которого ты влюбился, целовал тебя целую вечность, и ты оттолкнул его, но это не может быть правдой, потому что ты не тупица.
— Я действительно так сказал.
— Тогда я передумал. Ты действительно тупица.
— Майк, дай мне передохнуть…
— Дать тебе передохнуть? Какого хрена, чувак? Что с тобой?
— Я не знаю, — слишком возбужденный, чтобы стоять и спорить, я начал расхаживать. — Он не понимает, что делает.
— Да ни хрена! Он все понимает!
— Рид все еще пытается выяснить, кто он, и все, что я делаю, только еще больше запутывает его.
— Ох, точно. Ты хочешь его. Он хочет тебя. Это никогда не произойдет, — Майк хлопнул себя по лбу. — Подожди, нет, все не так.
— Ты должен поставить себя на мое место.
— Взглянуть со стороны: «Я — гребаный придурок»?
— Я, вроде как, воспользовался выгодой его положения.
— Пожалуйста, напомни мне, как ты воспользовался выгодой, когда он поцеловал тебя.
— Ты забыл, что у него была серьезная черепно-мозговая травма?
— Э-э, нет. Я был там.
— Тогда бы точно знал, как это может изменить человека.
— А что, если он сейчас именно такой, какой есть? — когда мой рот открылся и закрылся без ответа, Майк кивнул. — Да. Что тогда?
Я не собирался доставлять ему удовольствие быть хоть немного правым, поэтому проигнорировал его и продолжил идти.
— Знаешь, в чем, по-моему, твоя проблема? — спросил он.
— Нет, но у меня такое чувство, что ты мне расскажешь.
— Ты чертовски прав. Тебе страшно! — его брови приподнялись. — Да, ты правильно меня понял. Ты боишься, что в любой день он проснется — я имею в виду фигурально — и вспомнит, что он должен быть по запястье в вагине.
— Майк... Господи!
— Может, это и глупо, но я просто говорю то, в чем ты боишься себе признаться. Ты знаешь, что я прав.
— Ты можешь отвязаться?
«Оставь меня в покое заниматься сомоедством в одиночестве».
— Я сейчас в ударе, так что нет, и я скажу тебе почему, — юмор исчез из его глаз, когда он схватил меня за плечи, чтобы я повернулся к нему лицом. — Ты, мой друг, слишком строг к себе, — я закатил глаза и попытался вырваться, но его хватка была сильной. — Нет, нет, послушай. Это правда. Кажется, ты думаешь, что все в мире заслуживают счастья, кроме тебя. Но я знаю, что ты чувствуешь к этому парню. Я видел, что ты для него делаешь. Там нет ни грамма плохих намерений. Вероятно, он тоже ничего плохого тебе не сделает.
Я закрыл глаза. Боже, я ненавидел, когда он был прав. Я ненавидел себя за то, что был так осторожен с Ридом, что непреднамеренно все испортил.
— Перестань сопротивляться, дружище, — продолжил Майк, его тон был мягче, чем я когда-либо слышал. — Ты заботишься о парне. Черт, действуй. Не заставляй меня повторять дважды.
Когда я кивнул, улыбка медленно распространилась по его лицу.
— Да? Все хорошо? — спросил он.
— Все хорошо.
— Просто охренительно, — он хлопнул меня по плечу, и когда мы снова отправились в путь, то прошли мимо секции с женским бельем, и Майк резко остановился и издал низкий свист. — При-и-ивет, вот теперь можно и поговорить.
Вот так и закончилось время серьезных разговоров.
— Что ты собираешься делать? — спросил я.
— Теперь, когда я решил за тебя твою проблему — добро пожаловать — а теперь пора за покупками моей жене, — он повернул вешалку-стойку и, схватив пару комплектов воздушного кружевного белья, поднял их, показывая мне. — А ты как думаешь? Деб понравится белый или розовый?
— Это не то, чего она хочет.
— Откуда ты знаешь? Может она… — он снова посмотрел на них сверху вниз. — Она любит розовый цвет.
— Это подарок для тебя, а не для нее, — сказал я, выхватывая вешалки из его рук и вешая их обратно на стойку. — Подари ей день в спа-салоне. Она будет благодарна тебе за это.
Майк поджал губы, но потом кивнул.
— Да, хорошо. В любом случае, это не продержится долго, — затем он зарычал, намекая, как разрывает белье в клочья.
— Я сделаю вид, что не слышал это, — сказал я, уходя к выходу, и он по пятам последовал за мной. По крайней мере, он позволил нашему предыдущему разговору закончиться, и за это я был ему благодарен.
— Эй, ты же не думаешь, что эти массажные кабинеты для женщин со счастливым концом, не так ли?
Я вздохнул.
— И где это ты собирался получить чертовски счастливый конец?
— Что? Я не говорю про себя, я говорю вообще, — затем он подтолкнул меня. — А что, может, ты знаешь один из таких?
— Господи, — пробормотал я. — Нет.
— Ха-ха, я пошутил. Я бы никогда так не поступил.
— Конечно, ты бы не стал.
— Я бы не стал. Но серьезно, я тоже не собираюсь устраивать своей жене подобный хеппи-энд, так что тебе лучше дать мне знать, если они с таким же бонусом.
— Верный путь к стереотипу.
— Это не стереотипы, это вполне закономерный вопрос.
— Ну, извини, что разочарую тебя, но я не знаю ни одного такого места.
— О, точно. Ты предпочитаешь, чтобы твой счастливый конец оставался в твоей голове, и я не имею в виду тот, что ниже пояса.
— Майк?
— Да?
— Заткнись.
— Эй, я говорю серьезно.
— Я буду в машине.
— Ой, да ладно, я просто отвечаю тебе той же монетой.
Когда я толкнул дверь выхода, я услышал, как он смеется и кричит:
— Олли! Эй, Олли, вернись. Клянусь, я никому не расскажу по поводу сыпи.
* * *
Удивительно, но я отпустил Майка домой целым и невредимым. После остановки в одном из спа-салонов в центре города для покупки подарочного сертификата для Деб, и чтобы убедиться в том, что сотрудники были профессионалами и не нанимали привлекательных мужчин, что могло разозлить Майка, — пришло время закругляться и отправиться домой, чтобы принять долгий и горячий душ.