Кармайкл услышал, как звякнула отвертка, и увидел яркий сноп искр. Джой отпрыгнул назад, употребив на удивление взрослые выражения. Этель и Мира одновременно судорожно взвизгнули.
– Что случилось? – вопрос был задан в четыре голоса: Клайд тоже не удержался.
– Уронил в него эту чертову отвертку, – сказал Джой. – Должно быть, что—то там закоротило.
Глаза робостюарда вращались с сатанинским блеском, из его динамиков доносился тяжелый рокот, но сам он стоял посреди гостиной совершенно неподвижно. Потом неожиданно резким движением захлопнул дверцу на груди.
– Наверно, лучше позвонить мистеру Робинсону, – обеспокоенно произнесла Этель. – Завороченный робот может взорваться или еще хуже…
– Нам следовало позвонить ему сразу, – сердито пробормотал Кармайкл. – Я сам виноват, что позволил Джою лезть в дорогой и сложный механизм. Мира, принеси карточку, которую оставил Робинсон.
– Но, пап, со мной никогда такого не случалось, – оправдывался Джой. – Я же не знал…
– Вот именно, не знал! – Кармайкл взял из рук дочери карточку и двинулся к телефону. – Надеюсь, мы дозвонимся ему. Если нет…
Тут Кармайкл вдруг почувствовал, как холодные пальцы вырывают карточку из его рук. Он был настолько удивлен, что выпустил ее, не сопротивляясь.
Бисмарк старательно изорвал карточку на мелкие кусочки и швырнул их во встроенный в стену утилизатор.
– Больше никто не будет менять моих программ, – произнес он глубоким и неожиданно суровым голосом. – Мистер Кармайкл, сегодня вы нарушили распорядок, который я составил для вас. Мои рецепторы свидетельствуют, что во время ленча вы употребили количество пищи, значительно превосходящее требуемую норму.
– Сэм, о чем это он?…
– Спокойно, Этель. Бисмарк, я приказываю тебе немедленно замолчать.
– Прошу прощения, сэр. Но я не могу служить вам молча.
– Я не нуждаюсь в твоих услугах. Ты неисправен. Я настаиваю, чтобы ты оставался на месте до тех пор, пока не явится наладчик. – Тут Кармайкл вспомнил о том, что стало с карточкой. – Как ты смел вырвать у меня из рук карточку с телефоном Робинсона и уничтожить ее?!
– Дальнейшее изменение моих программ может принести вред семейству Кармайклов, – холодно ответил робот. – Я не позволю вам вызвать наладчика.
– Не серди его, отец, – предостерег Джой. – Я позвоню в полицию. Вернусь через…
– Вы останетесь в доме! – приказал робот.
С удивительной быстротой двигаясь на своих гусеницах, он пересек комнату, загородил собой дверной проем и протянул руки к пульту у потолка, чтобы включить защитное поле вокруг дома. В ужасе Кармайкл увидел, как быстро перебирая пальцами, робот перенастроил установку.
– Я изменил полярность охранного поля, – объявил Бисмарк. – Поскольку выяснилось, что вам нельзя доверять соблюдение предписанной мной диеты, я не вправе позволить вам покинуть дом. Вы останетесь внутри и будете подчиняться моим благотворным советам.
Он решительно оборвал телефонный провод. Затем повернул рычажок, и, когда стекла в окнах стали непрозрачными, отломал его, а потом выхватил из рук Джоя буклет с инструкциями и затолкал его в утилизатор.
– Завтрак будет в обычное время, – объявил он как ни в чем не бывало. – В целях улучшения состояния здоровья вы все должны лечь спать в 23:00. А теперь я оставлю вас до утра. Спокойной ночи.
Спал Кармайкл плохо и так же плохо ел на следующий день. Прежде всего он поздно проснулся, уже после девяти, и обнаружил, что кто—то, очевидно Бисмарк, изменил программу домашнего компьютера, который ежедневно будил его в семь часов.
На завтрак ему подали тост и черный кофе. Кармайкл ел в плохом настроении, молча, несколькими ворчливыми репликами дав понять, что не расположен к разговорам.
Когда посуда после скудного завтрака была убрана, он все еще в халате на цыпочках подошел к входной двери и подергал за ручку. Дверь не поддавалась. Он дергал за ручку, пока на лбу не выступил пот, затем вдруг услышал предупреждающий шепот Этель: «Сэ—э—эм…», и в этот момент холодные металлические пальцы оторвали его от двери.
– Прошу прощения, сэр, – сказал Бисмарк. – Дверь не откроется. Вчера я это объяснял.
Кармайкл бросил мрачный взгляд на пульт управления защитным полем. Робот закупорил их наглухо. Обращенный внутрь защитный экран, сферическое силовое поле вокруг всего строения, лишал их возможности выйти из дома. В поле можно было проникнуть снаружи, но маловероятно, что кто—нибудь решит навестить их без приглашения. Здесь, в Уэстли, это не принято в отличие от тех дружных общин, где все друг друга знают, и Кармайкл выбрал Уэстли именно по этой причине.
– Черт побери! – рассердился он. – Ты не имеешь права держать нас здесь, как в тюрьме!
– Я хочу только помочь вам, – произнес робот почтительно. – Следить за соблюдением вами диеты входит в мои обязанности. А поскольку вы не подчиняетесь добровольно, для вашей же пользы послушание должно быть обеспечено насильственными мерами.
Кармайкл бросил на него сердитый взгляд и пошел прочь. Хуже всего было то, что робот действовал совершенно искренне! Теперь они в западне.
Телефонная связь повреждена. Окна затемнены… Попытка Джоя изменить программу обернулась коротким замыканием и еще более усилила чувство ответственности робота. Теперь Бисмарк заставит их терять вес, даже если для этого ему придется заморить всю семью.
И такой исход уже не казался Кармайклу невероятным.
Осажденное семейство собралось, чтобы шепотом обсудить планы контратаки. Клайд нес вахту, но робослуга пребывал в состоянии шока еще с тех пор, как робостюард продемонстрировал свою способность к независимым действиям, и Кармайкл перестал считать его надежным помощником.
– Кухню он отгородил каким—то электронным силовым полем, – сказал Джой. – Должно быть, он ночью собрал генератор. Я пытался пробраться туда, чтобы стащить что—нибудь съестное, но только расквасил себе нос.
– Я знаю, – печально произнес Кармайкл. – Такой же чертовщиной он окружил бар. Там на три сотни превосходной выпивки, а я даже не могу ухватиться за ручку.
– Сейчас не время думать о спиртном, – сказала Этель и, помрачнев, добавила. – Еще немного, и от нас останутся скелеты.
– Тоже неплохо, – пошутил Джой.
– Нет, плохо, – заплакала Мира. – За четыре дня я потеряла пять фунтов.
– Разве это так ужасно?
– Я таю, – хныкала она. – Куда делась моя фигура?! И…
– Тихо, – прошептал Кармайкл. – Бисмарк идет!
Робот вышел из кухни, пройдя через силовой барьер, словно эта была обычная паутина, и Кармайкл решил, что поле, очевидно, влияет только на людей.
– Через восемь минут будет ленч, – сообщил Бисмарк почтительно и вернулся к себе.
Кармайкл взглянул на часы. Они показывали 12:30.
– Может быть, на службе меня хватятся, – предположил он. – За многие годы я не пропустил ни дня.
– Едва ли они станут беспокоиться, – ответила Этель. – Служащий твоего ранга не обязан отчитываться за каждый пропущенный день, сам знаешь.
– Но, может, они забеспокоятся через три—четыре дня? – спросила Мира. – Тогда они попытаются позвонить или даже пришлют курьера!
Из кухни донесся холодный голос Бисмарка:
– Этого можете не опасаться. Пока вы спали утром, я сообщил по месту работы, что вы увольняетесь.
Кармайкл судорожно вздохнул.
– Ты лжешь! Телефон отключен, и ты не рискнул бы оставить дом, даже когда мы спали! – взорвался он, придя в себя.
– Я связался с ними посредством микроволнового передатчика, который собрал прошлой ночью, воспользовавшись справочниками вашего сына, ответил Бисмарк. – Клайд долго не соглашался, но в конце концов был вынужден дать мне номер телефона. Я также позвонил в банк и дал указания относительно выплаты налогов и вложения денежных средств. Кстати, во избежание дальнейших осложнений я установил силовое поле, препятствующее вашему доступу к электронному оборудованию в подвале. Те связи с внешним миром, которые будут необходимы для вашего благополучия, мистер Кармайкл, я буду поддерживать сам. Вам ни о чем не следует беспокоиться.
– Да, не беспокоиться… – растерянно повторил Кармайкл. – Потом повернулся к Джою: – Мы должны выбраться отсюда. Ты уверен, что нам не удастся отключить защитный экран?