Ахерн прекрасно помнил эти баталии. Вспыльчивый доктор Эчеварра часами излагал свой проект, который в конце концов был отвергнут. Один из представителей ООН заметил, что по предложению Эчеварры лишь одна страна, Перу, должна послать своих граждан на Марс, остальным же людям, рожденным в обычных земных условиях, не индейцам, путь туда был заказан.
На этом дискуссия и закончилась. Эчеварра решительно отказался от участия в проекте ООН, и главой экспедиции пионеров избрали Раймонда Картера; им предстояло построить купол с искусственным давлением внутри и основать колонию, в которой поселятся представители всех входящих в ООН наций.
Эчеварра куда—то исчез. И вот он объявился здесь, на Марсе, со своими перуанцами. Давление внутри второго купола несомненно было низким, Ахерн ослабел, он тяжело переставлял ноги, следуя за перуанским генетиком.
– Вот мы и дома, – проговорил Эчеварра.
Инспектор, споткнувшись, вошел в небольшую, строго обставленную комнату и с наслаждением вдохнул теплый земной воздух.
– Здесь у меня нормальное давление, – пояснил Эчеварра. – Я и сам еще не привык к воздушному коктейлю, которым дышат индейцы с Анд, и порой заползаю сюда передохнуть.
Инспектор рухнул на подвесную койку, туго натянутую вдоль стены, выжидая, пока не почувствует себя получше.
– Ну и ну, – выдохнул он спустя некоторое время. – Я не создан для этих игр с давлением.
– Вам плохо из—за недостатка кислорода, – начал Эчеварра. – Пониженное давление затрудняет доступ кислорода в легкие, и в крови возрастает количество красных кровяных телец – они компенсируют его нехватку. Какое—то время вы будете испытывать неприятные ощущения, но потом все наладится.
Инспектор согласно кивнул.
– Вы правы, ощущения не из приятных.
– Судя по всему, у вас вторая стадия кислородной недостаточности, поспешно объяснил беспокойный перуанец. – Именно это и должно было с вами произойти.
– Не пойму, о чем вы?
– Различают три стадии кислородной недостаточности, – продолжал Эчеварра. – Первая – стадия реакции. На Земле мы сталкиваемся с ней на высоте в шесть тысяч футов. У человека учащается пульс, расширяются сосуды, кровь приливает к голове, возникает слабое головокружение. Если вы заберетесь в горы немного выше, наступает вторая стадия – стадия возбуждения. Вы как раз находились на этой стадии, когда пришли сюда. Характерные ее признаки: ослабление зрения, притупление ощущений, замедление мышечных реакций. Теперь они вам знакомы. Это неприятно, но не опасно для здоровья.
– Понял, – ответил Ахерн. Он еще не совсем пришел в себя и лежал неподвижно, восстанавливая силы. – Есть и третья стадия?
– Да, – кивнул Эчеварра. – Критическая. Она наступает при понижении давления до половины атмосферы. Основные признаки: слепота, сильное сердцебиение, кровотечение из носа, полное нарушение мышечной координации, краткая потеря сознания. Возможны судороги. В конце концов человек умирает. Люди не могут переносить низкое давление. Марс – планета критической стадии кислородной недостаточности, на Земле с этим явлением сталкиваешься лишь на высоте, превышающей шестнадцать тысяч футов, в перуанских Андах, например, – подчеркнул Эчеварра.
Ахерн почувствовал себя значительно лучше. Он перебросил ноги вниз и сел, с любопытством разглядывая перуанца, который теребил свои жесткие усы.
– Все это очень интересно, Эчеварра, но разве вы привезли меня к себе лишь для того, чтобы прочитать мне лекцию о жизни в высокогорных условиях? Хотелось бы услышать кое—что поинтереснее.
Эчеварра вежливо улыбнулся.
– А что именно?
– Что вы здесь делаете, например? И на какие средства?
Лицо маленького человечка потемнело.
– Печальная история. После своего опрометчивого отказа от предложения Генеральной Ассамблеи я исколесил многие страны, стремясь заручиться поддержкой своего проекта. Наконец, я собрал необходимые средства, причем щедрую помощь оказали мне соотечественники. Разумеется, масштабы у нас не те, что у доктора Картера, но все же денег хватило на переброску нескольких сот семей с Анд на Марс и строительство скромного купола.
– Зачем?
Собеседник Ахерна улыбнулся.
– Я против главной посылки картеровского проекта и решил на практике доказать его ошибочность. Наши колонисты уже спокойно переносят давление в половину атмосферы. Они прекрасно работают и прекрасно отдыхают в среде, губительной для обыкновенного человека. Они жили в подобных условиях из поколения в поколение и приспособлены генетически для существования в разреженном воздухе.
Через определенные промежутки времени я чуть—чуть уменьшаю давление в куполе, никто не замечает моей уловки, а организм привыкает к изменениям среды. В конце концов я надеюсь понизить давление до марсианского уровня. Но я не доживу до заветной цели. И нынешние колонисты, и их дети тоже не доживут, но со временем она осуществится. И тогда – хоп! – и купола больше нет!
– Любопытно, – холодно проговорил Ахерн, – зачем же вы все—таки пошли на маленькую хитрость и похитили меня сегодня утром?
Перуанец протянул к нему смуглые руки.
– Вы явились сюда, чтобы решить судьбу колонии Картера, я не ошибся?
– Ну и что?
Эчеварра вплотную приблизил к Ахерну свое взволнованное лицо с горящими глазами. На нем проступала пурпурная сетка капилляров.
– Я велел доставить вас сюда, чтобы показать, как успешно проводится в жизнь моя генетическая программа. Я хочу, чтобы вы отказались от проекта Картера и… передали ассигнования нам!
Ахерн мгновенно отшатнулся.
– Но это невозможно! ООН проголосовала в пользу Картера. Я не вижу оснований для отмены решения. Ваша работа, думаю, довольно любопытна и заслуживает внимания, но мы едва ли можем серьезно…
– Не спешите с выводами, – оборвал его Эчеварра, – не отвергайте мое предложение, не подумав. Вы приехали не на один день. Используйте как следует время, сравните достоинства и недостатки обеих колоний. Решите сами, какая из них больше подходит для жизни на Марсе.
Ахерн отрицательно покачал головой.
– Отдаю предпочтение решениям Генеральной Ассамблеи. Спасибо за приглашение, но я думаю, Эчеварра, мне лучше возвратиться в колонию ООН.
– Останьтесь у нас хоть ненадолго, – не отступал перуанец.
Ахерн не успел сказать свое окончательное «нет», как за дверью послышались шум схватки и громкие возбужденные голоса. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались Салли Робертс в пластиковой кислородной маске и шесть колонистов Картера.
5
– Вы ответите за это, Эчеварра! – набросился Робертс на перуанца.
Спутники гиганта окружили Ахерна. У двери инспектор увидел несколько растерянных перуанцев, которые, став на цыпочки, пытались разглядеть, что происходит в комнате.
– О чем вы говорите, Робертс?
– Я говорю о том, что вы украли этого человека.
Робертс повернулся к Ахерну.
– Они были с вами грубы? – участливо спросил он.
Ахерн отрицательно покачал головой.
– Нет, я…
– Наверно, вы все неправильно поняли, – вкрадчиво начал Эчеварра. – Мистера Ахерна никто не похищал. Он пришел сюда сам ранним утром, чтобы осмотреть нашу колонию. Разве я не прав, мистер Ахерн?
Представитель ООН заметил, как вытянулись лица у шестерых колонистов Картера. Они были явно обеспокоены: вдруг Эчеварра добился своего и заручился поддержкой инспектора? Ахерн не стал рассеивать их сомнения.
– Я бы не сказал, что меня похитили, – ответил он с улыбкой. – Я приехал сюда сам, по собственной воле.
– Ну вот видите? – обрадовался Эчеварра.
На лице Робертса отразилась растерянность.
– Но…
– Не волнуйтесь, мы не причинили мистеру Ахерну никакого вреда, проговорил Эчеварра. – А теперь, с вашего позволения, мы закончим нашу беседу…
– Мы ждем мистера Ахерна в нашем куполе, у него на сегодня обширная программа, – сказал Робертс. – Очень жаль, если он останется здесь.
«Деликатно говорят обо мне в третьем лице, – отметил Ахерн. – Боятся, как бы я не подумал, что они вмешиваются в мои дела».
– Я считаю, они правы, señor Эчеварра, – сказал Ахерн. – Ведь я прибыл на Марс, чтобы осмотреть колонию Картера.
– Надеюсь, вы не забудете о нашем разговоре, мистер Ахерн.
– Постараюсь, – уклончиво пообещал инспектор. – Но пока я полагаюсь на авторитет Ассамблеи.