— Я просто спросил, потому что интересно, вот и всё, — ответил тот, выпрямляя спину и хватаясь за стакан с золотистой жидкостью. — Ты уверен, что не пьёшь?
— Да, мне сегодня ещё работать, — бросил он, не думая над тем, что задевает своими словами самолюбие парня напротив.
Йевон благодарно кивнула ему за то, что помог выпутаться из сложившейся ситуации, и осторожно коснулась его руки, покоившейся на бедре, своей ладонью. Рефлекторно он хотел отодвинуться от неожиданного прикосновения, слишком нежного и невинного, чтобы быть правдой. Он давно отвык от такого, поэтому ему было неловко чувствовать её маленькую ладошку поверх своей, но он не отшатнулся, ведь не мог позволить своим чувствам брать верх над холодностью и беспристрастностью, которыми гордился всю жизнь.
— Йевон, передай, пожалуйста, солонку, — попросила Сана, протягивая руку, чтобы взять, и совершенно случайно (?) задевая чашку с горячим чаем, стоящую рядом с краем стола.
Юнги будто проснулся даже, когда на его брюки внезапно полилось нечто очень тёплое. Он через ткань штанов смог почувствовать, что обжёгся, и подскочил с места под возгласы девушек, которые рассыпались в извинениях, но ему было насрать на все слова, потому что они нихрена не помогали.
— Ничего страшного, — повторял он, как заведённый, видя насмешливый взгляд Сонджона по ту сторону стола. — Всё в порядке, — отпихивая от себя руки Саны, которая слишком уж яро старалась оттереть от его штанов хер знает что, если это чай и он не оставляет пятен на чёрной ткани. — Я сейчас вернусь, — обращаясь к Йевон и замечая её испуганное выражение лица и то, как она сейчас нервно закусывала губу.
— Туалет там, — махнул рукой Сонджон, а затем ехидно добавил, копируя голос Юнги. — Провожать не буду, сам дойдёшь…
И Юнги поспешно направился в нужную сторону, чтобы сейчас не врезать этому придурку за наглость. Всё же он старше, а тот с ним разговаривает, как с одногодкой! Блять, и какого он в это всё ввязался? Ах, да, Чимин попросил помочь и подменить его.
И что же Шуга имеет в итоге? Злость. Раздражение. Чувство, будто он идиот. И ещё — мокрые штаны, которые он сейчас так старательно пытается высушить с помощью бумажных полотенец. Вот только от этого лучше не становится, потому что ему, как минимум, нужен фен, а как максимум — другие штаны. Оно, конечно, почти незаметно, и у него пальто длинное, но, блять, само ощущение того, что у него штаны неприятно липнут к телу, словно вторая кожа, угнетает и заставляет чувствовать себя неловко. А он уж было подумал, что забыл это чувство ещё в школе, но нет. Видимо, не забыл.
Когда он уже отчаялся что-либо сделать с этим безобразием и просто вышел из туалета, там его ждал ещё один сюрприз. Не, ну прям не день, а праздник! Он осмотрел с ног до головы Сану, девушку, представшую перед ним в столь неожиданном месте, и раздражённо хмыкнул, даже не пытаясь скрыть своего отвращения к ней. Почему-то никаких других чувств она в нём не вызывала.
— Женский туалет дальше по коридору, — тихо сказал Юнги, явно намереваясь обойти её, чтобы вернуться в зал, где его… ничего не ждёт, если быть точным.
Но он всё равно стремился скорее туда попасть, заглянуть в антрацитовые глаза напротив и сказать, мол, всё в порядке, пусть не волнуется. А затем добавить что-то о том, что времени у них осталось полчаса и пора бы уже завершать это нелепое свидание, которое было таковым ещё с самого начала. Пора уже платить за удовольствие, которого здесь было явно в убытке. Он не знал, конечно, но сомневался, что обычно свидания проходят так напряжённо.
— Я пришла к тебе, — ответила Сана, понижая голос и дотрагиваясь до его груди ладонью, ведя неровную линию вниз по животу и спускаясь куда-то явно не туда.
Юнги внимательно следил за её движениями взглядом и понимал, что что-то явно неправильно. Она пришла к нему специально… для чего? Он прикусил губу, стараясь оставаться бесстрастным, когда она спустилась ниже.
— Разве я тебя звал? — как можно холоднее спросил он, перехватывая её руку у самой ширинки и несильно стискивая в своей.
— Меня не нужно звать, — продолжила она, ладонью второй руки касаясь его ремня и продевая через петлю с явным намерением снять его. Или нет, но тогда он вообще в этом не разбирается.
— Мне это не нужно, — отбрасывая её руки в сторону и стараясь протиснуться мимо неё. — У меня есть девушка, если ты забыла, — ему даже нравилось, как это звучало.
Было так непривычно говорить нечто подобное. Эти слова оставляли какой-то тягуче-сладкий привкус блаженства на языке. Будто вот так всё и должно быть. Будто нет ничего больше в этом мире. Будто нет этой унизительной работы. Будто Йевон не должна будет заплатить ему за эти несколько часов. Будто… Он слишком замечтался. Просто это слово — девушка — звучало вдохновляюще. Не настоящая, но всё же его.
— Она ничего не сможет тебе дать, — обиженно протянула Сана, обвивая его шею и приближаясь на непростительное расстояние.
— Зато ты сможешь… — хмыкнул Юнги, стараясь отцепить её руки от себя как можно более безболезненно.
Но девушка не хотела, чтобы он отшивал её, поэтому хваталась за его рубашку, сжимая лёгкую ткань в кулаках и без стеснения исследуя сильное тело. Она прильнула к его шее, обжигая своим дыханием, но он поспешил отстранить её, схватив за плечи и ощутимо встряхнув.
— Ведёшь себя, как последняя блядь, — прошипел он, проходя мимо и параллельно поправляя ремень на штанах.
Девушка обиженно топнула ногой, стоя на месте, а позже — таки последовала за ним, поправляя растрёпанные волосы. Юнги уже сел на своё место, поглядывая на ехидную рожу Сонджона напротив. Этот парень раздражал его так, что ладони чесались уже врезать ему хоть пару раз. Вот почему он улыбается сейчас?
— Ты в порядке? — тихо спросила Йевон, легонько дотрагиваясь до его руки. Почему-то её прикосновения действовали как-то иначе, чем обычно. Ему было, с чем сравнивать.
Должно быть, так действовала на него её неиспорченность. Она была какой-то другой, не такой, как все. Она была чистой, словно родилась только вчера, словно даже не знает значение слова «порок», и это вышибало из Юнги последние капли рассудка. Он начинал злиться за то, что как-то реагирует на неё, на её взволнованный голос, на маленькие ладошки, на аккуратные пальчики.
— Да, — тихо ответил, ожидая, когда Сана устроится на своём стуле поудобнее, чтобы испортить этим двоим настроение под конец. — Слушай, кажется, ты плохо удовлетворяешь её, — говорил Сонджону, кивая на девушку рядом. — А то, знаешь ли, иначе она бы не старалась забраться ко мне в штаны.
Неловкая напряжённость, как он и ожидал. Но никаких криков или ревности. Юнги хмыкнул про себя, понимая, что эти двое стоят друг друга. Он посмотрел на заметно побледневшую Йевон и взял её ладонь в свою. Сам.
— О-она приставала к тебе? — еле слышно спросила, потупив взгляд, когда почувствовала, что он немного сильнее стиснул её руку.
— Не страшно, — он улыбнулся, стараясь заглянуть в её грустные глаза. — Я переживу это…
— Прости, — прошептала девушка.
Юнги будто током ударило это «прости» от неё. Такое искреннее, что мурашки прошлись по телу. Она извинилась перед ним… за что? За то, что к нему пристала какая-то идиотка? Да не стоит из-за этого так переживать. С ним случались ситуации и похуже, поэтому он даже и не думал, каким бы то ни было образом обращать на это внимание. Почему её «прости» заставило почувствовать себя последней мразью? Почему одно слово прочно впиталось в кровь вместе с кислородом и теперь разносится по организму, почти достигая сердца?
Должно быть, потому что никто перед ним не извинялся. Должно быть, никто не был столь невинным и настоящим, чтобы заметить, что он тоже человек и что его чувства можно задеть. Всё это потому что никто и не пытался разглядеть в сладком мальчике с приторным псевдонимом «Шуга» живого Юнги, которому бывает больно и тошно от самого себя. Все это только по этой причине.
Наверное, ему хотелось сказать спасибо ей, но он не осмелился. Просто взял то, что ему должны. Жалкие бумажки, которые сейчас резко потеряли для него всякий интерес, хотя раньше — были смыслом жизни. Кажется, он даже пожалел о том, что по привычке отвернулся, когда Йевон потянулась, чтобы коснуться его губ своими, и негромко объяснил: