Остаток дня я провела так же, как и его начало. То носилась по замку, подстегивая лентяев и утихомиривая слишком ретивых. То разбирала в комнате свои вещи. Теперь я лучше понимала своих воспитательниц, которые учили обходиться малым и строго следить за порядком, не полагаясь во всем на горничных. Незаконченное рукоделие, которое надо был аккуратно упаковать, любимые книги, которые надо было велеть отнести обратно в библиотеку, старые платья, слишком детские, чтобы носить, слишком добротные, чтобы выбросить… Мне оставалось лишь удивляться, как все это до сих пор помещалось в моей, не такой уж и большой, комнате. Некстати вспомнилась Лили, которая сбегала в столицу с одним коробом вещей. Интересно, вспоминает ли она о своих любимых платьях или о незаконченной вышивке? Надо поговорить с папой-бароном, спросить, не хочет ли он передать вещи и для Лили? Все равно ведь придется посылать мои вещи, все я с собой увезти не смогу. Так почему бы не сразу для обеих?
Примерно за час до ужина меня снова нашла служанка и сообщила, что Его Высочество ждет. Встретившись в принцем в холле, я обратила внимание, что Эрик держит в руках теплый плед.
— Собрался на пикник? — Пошутила я.
— Хорошо бы. — Эрик улыбнулся. — Но я лишь не хочу, чтобы ты заболела перед дорогой. Я только недавно заметил, что наступила осень.
— Так она только недавно и наступила. — Я была рада, что суматошный день подходил к концу и мне хотелось беззаботно шутить.
— Моя Синичка, как всегда, практична и разумна. — Эрик, похоже, тоже был не прочь пошутить. — В беседку? На нашем месте, я думаю, от воды сейчас будет ощутимо тянуть холодом.
— Можно и в беседку. Только, знаешь, пошли в дальнюю. А то в ближней, что увита плющом, я в последнее время слишком часто случайно подслушиваю чужие тайны.
— Как скажешь, Синичка. Веди!
И я повела Эрика тропинками замкового парка туда, где на границе парка и фруктового сада стояла еще одна беседка. Точнее сказать, небольшой садовый павильон. Здесь было удобно летним вечером устраивать посиделки всей семьей. Сейчас, в сгущающихся сумерках, павильон выглядел покинутым.
— Вот! — Гордо представила я наше убежище. — Тут где-то должен быть фонарь, сейчас зажгу свет.
— Шутишь? — В голосе Эрика звучало искреннее недоумение. — Синичка, ты хочешь, чтобы на свет слетелись все охранники и еще немножко сплетников?
— Охранники? — Теперь пришла моя очередь не понимать.
— Гота, как ты думаешь, если за последние три месяца на двух из четырех принцев совершались покушения, кто оставит одного из нас гулять по парку без присмотра?
— Ой! — Осознала внезапно я. — Ты хочешь сказать, что прямо сейчас за нами кто-то присматривает?
— Не думаю. Но за парком и окрестностями — точно.
Так мы и сидели в полутемной беседке, слушая, как в соседнем саду падают в траву тяжелые сочные яблоки. Когда Эрик заботливо набросил мне на плечи плед, я предложила ему половину. И мы укрылись этим пледом вдвоем, словно это было самое правильное действие на земле. Мы молчали. Никому не хотелось нарушать тишину, снова окуная нас в мир повседневной суеты. И, все же, суета никуда не делась, поэтому мне пришлось прервать молчание.
— Эрик, расскажи не, как все будет происходить после приезда во дворец?
— Что именно?
— Ну… все. Мы приедем, а что дальше?
— Ну, приедем, разместимся. Приведем себя в порядок с дороги. Потом я познакомлю тебя с мамой и папой. Если Гуннар с Рихардом будут на месте, то, наверняка, тоже прибегут с тобой знакомиться. Если нет, значит, прибегут позже. Потом вы с мамой договоритесь, когда придет модистка и обсудите, что вам с подругами надо. Потом мама с папой посмотрят свои расписания и назначат день, кода тебя официально представят ко двору.
— А день свадьбы?
— А я разве не сказал? — Эрик, казалось бы, был искренне удивлен. — Он уже назначен. Как я и обещал. Ровно через три месяца после объявления помолвки.
— Но, Эрик! — Я ужаснулась. — Я думала, через три месяца после приезда. Мы же недели две только до столицы добираться будем!
— Да прямо уж, две недели. — Немного обиженно проворчал Эрик. — Дней десять, не больше. Верхом бы за шесть дней доехали. Я, между прочим, Синичка, на тебе действительно жениться хочу, а не ходить помолвленным десять лет, как Генрих.
— Это хорошо. — Не стала спорить я. — Через десять лет я бы уже, наверное, была совсем старой девой.
Ответом мне был короткий смешок. Эрик прижал меня плотнее к себе и осторожно поправил прядь, выбившуюся из прически.
— А теперь рассказывай, маленькая. Что тревожит тебя на самом деле?
— Сколько платьев мне понадобится во дворце?
— Ой, ну ты и спросила! Откуда мне знать? Это тебе мама лучше расскажет. Думаю, великое множество.
— Нет, ты не понял, — настойчиво требовала ответа я, — сколько понадобится на первое время? Для знакомства с твоими родителями — раз. Для обеда — два. А дальше?
— А дальше не волнуйся. — Эрик небрежно отмахнулся, словно давая понять, что это все совершенно не важно. — Для знакомства с родителями подойдет любое приличное платье. Мама у меня из восточных фразов. А они, знаешь ли, суровые и добропорядочные люди и не любят, когда пускают пыль в глаза. Пока ты не представлена двору, обедать будем в очень узком кругу. Только свои. Тоже, в общем-то, особо можно не волноваться. В общем, возьми пару домашних платьев на смену, и что-нибудь приличное. С остальным разберемся на месте.
На этот раз я не стала спорить. Мне уже было понятно, что Эрик понятия не имеет, как принято одеваться у придворных дам. То ли потому, что по службе много времени проводит вне дворца, то ли ему просто были не интересны подобные детали. Почему-то это знание грело душу, вселяя надежду, что мне не придется потом отстаивать свое прав на мужа перед каждой столичной красавицей. Наверное, зря я боялась, что приедет Лили. С таким настроем Эрик не зря выбрал именно меня. О чем бы он болтал с нашей признанной красавицей? О новой моде на воротнички? О вышивках по подолу: с камнями или без? Видимо, мой принц унаследовал от матери часть фразских черт: надежность, добропорядочность и нелюбовь к показному блеску. Мне ли жаловаться? Я сидела, склонив голову на плечо любимого, и просто наслаждалась этим мигом.
— Гота! Го-ота! Проснись, Синичка! — Голос Эрика вывел меня из забыться.
— Я не сплю! — Возразила я прежде, чем успела осмотреться. Оказывается, сумерки успели сгуститься окончательно. На столе павильона горел фонарь, вокруг стояли столовые приборы. Когда это ужин успели перенести сюда?
— Ты так сладко уснула, — улыбаясь, пояснил Эрик, — что мне стало жалко тебя будить. Вот я и распорядился, чтобы ужин нам принесли сюда.
— И тебя послушались? — Я удивилась. До сих пор семейные ужины были одним из важных правил нашего замка. правил нашего замка.
— А кто мне откажет? Принц я, или не принц? Ешь давай, общий ужин мы всё равно уже пропустили.
— Ой! — Я прижала ладошки к горящим щекам. — Все видели, как мы ушли гулять, и мы не пришли на ужин… Что они теперь подумают?!
— После того, как им доложат, что ты вымоталась настолько, что спишь на ходу? Да пусть думают, что угодно. Мы послезавтра уезжаем, а через три месяца — женимся. Я и так чувствую себя порой. Словно мы уже сотню лет женаты.
— Почему? — Переспросила я заинтересовавшись. Это же хорошо, когда люди давно женаты. Так почему Эрик говорит об этом с такой иронией?
— Судя по вопросу, — Эрик внимательно присмотрелся ко мне, — твоя подружка-горничная все же кое о чем умолчала.
— Да она вообще обо всем умолчала. — Недовольно отозвалась я. — Сказала, спросит тебя сначала. А то еще обидишься.
— Надо же, какая забота! Ну, может, так и лучше. — Иронично пробормотал Эрик. И, уже нормальным тоном, спросил. — Хочешь задать какие-то вопросы?
— Не знаю. Я вообще ничего не поняла. Что у них там случилось. Я рада, конечно, за Кати и господина целителя, но почему у них будет ребенок, если они не женаты?
— Хм, спроси лучше, почему они все еще не женаты, если у них будет ребенок.
— Как раз это-то понятно. Целитель же только приехал, вместе с тобой. Папа-барон сказал, что поженят их завтра. Но я думала, что дети бывают только у женатых.