— Простите.
Я прикусила губу. Что со мной не так? Почему мне не хотелось, чтобы идеальный мужчина поцеловал меня в этот идеальный вечер?
— Я слишком настойчив?
Разочарованное лицо Леона задело меня, и я поспешила найти достойную причину моему странному поведению.
— Мне нужно больше времени с вами, прежде чем мы зайдем дальше, — я собралась и поправила юбку. — Уже поздно. Думаю, мне лучше пойти спать.
Леон улыбнулся и взял меня за руку.
— Конечно. Позвольте провести вас до номера.
Возле моей двери он поцеловал мою руку и ушел — всегда безупречный дворянин.
Как только я сняла платье и обувь и упала на постель, мои глаза закрылись. Я заснула под дребезжащий шум и механический голос.
— Осталось четыре дня. Если ты не разрушишь проклятье, то превратишься в деревянную куклу, и твоя душа будет заперта внутри меня навечно.
На следующий день мы с Леоном вышли в океан на белом катамаране. Мы видели игры дельфинов в воде, потягивали коктейли, закусывая клубникой и пальчиковыми сандвичами. Лодка стояла близко к берегу, и Леон показал все достопримечательности и главные здания. Когда мы проплывали грот, я спросила:
— Что это?
— Ничего такого. Просто пещера.
Голос Леона был напряжен, а сам он разозлился, но когда я всматривалась в его лицо, принц улыбался. Он поднял мою руку и закружил, медленно танцуя под музыку виолончели, игравшей на борту.
Я расслабилась в руках Леона, слушая приятную мелодию и пытаясь не отставать от его плавных движений. Почему пещера была такой важной? Я не понимала, и через некоторое время решила об этом забыть.
Мы оставались на катамаране до ужина. Как только солнце зашло, меня охватил страх. Попытается ли Леон поцеловать меня? Почему я так боялась, что он меня поцелует? Все ли так нервничают в такие моменты, или я просто глупа, доводя себя до безумия?
К моему облегчению и разочарованию Леон не пытался меня поцеловать. Когда катамаран вошел в док, он взял меня за руки и пристально посмотрел в глаза.
— Думаю, вы правы на счет поцелуев. Мы должны подождать, пока вы не будете готовы.
Мое сердце согрелось его сладкими речами и пониманием.
— Тем более, что у нас впереди целая жизнь.
Я зажмурилась, не уверенная в его словах.
— Клара, я влюблен в вас. Хочу, чтоб вы стали моей невестой.
— Вы хотите, чтоб мы обручились? — мои губы дрожали.
— Да. Завтра я попрошу вас стать моей женой. Не хочу настаивать, поэтому дам вам один день подумать об этом.
Он вытащил красивое кольцо с ограненным брилиантом, который был самым большим драгоценным камнем, который я когда-либо видела.
— Ничто не сделает меня таким счастливым как то, что я надену вам его на руку и проведу остаток своей жизни с вами.
Я уставилась на великолепное кольцо, отраженное в лазурных глазах Леона. Как я могу ему отказать? Он безупречен. Все идеально.
Я наклонилась к нему, и его рука обхватила меня за талию, притягивая в объятия. Мы стояли так, пока катамаран не достиг берега. Как и прошлой ночью, Леон провел меня до номера. Зная, что завтра он предложит мне выйти за него, я почувствовала себя невесомо, как шар, готовый взлететь в небо. Или я уже? За восторгом было что-то говорившее, что все это неправильно. Я тряхнула головой, но озадаченность осталась. Я не знала, какой части себя могу доверять.
Было тяжело пожелать Леону доброй ночи. Мне не хотелось оставаться одной. Лежа в кровати, я не знала, что делать с болью в груди. Чтобы взбодриться, я напевала одну из мелодий услышанных ранее на корабле, заглушив бормотание, исходившие от моего плаща в углу.
— Осталось три дня. Если ты не разрушишь проклятье, то превратишься в деревянную куклу, и твоя душа будет заперта внутри меня навечно.
Стук в дверь вырвал меня из мечтаний. Я бросилась к ней, надеясь, что Леон вернулся, не желая прощаться на ночь. Но вместо светлых волос и голубых глаз, меня приветствовали зеленые глаза и темные волосы. Лицо не выглядело счастливым или безмятежным, как у Леона, оно было напряженное и бледное. Одежда человека была грязной и в пятнах крови. На мгновение я засомневалась, впускать ли его.
— Клара, — позвал он с тоскливой ноткой в голосе, и некоторые картины захлестнули мой разум. Я и незнакомец смеемся. Мы верхом на коне. Мы в зачарованной деревне. Мы в ветряной пустыне.
— Филип, — я учащенно заморгала, пытаясь соединить мысли, которые проносились слишком быстро, чтоб поймать их.
Он протолкнулся сквозь меня в комнату и закрыл дверь.
— Что они сделали с тобой?
— Ничего, — я оценила его жалкое состояние. — Что с тобой случилось?
— Меня бросили в темницу. Снова. Не хочется, чтобы это вошло в привычку. Я сбежал и повсюду искал тебя. Я волновался за тебя, но, очевидно, не стоило.
Он скрестил руки, ожидая объяснений.
— Я в порядке, — и, видя его недоверчивый взгляд, добавила: — Уверена, то, что тебя заперли, было недоразумением. Оплошностью.
— Недоразумением? Оплошностью? — Филип схватил меня за плечи и тряхнул: — Клара, очнись!
Послышались шаги, приближающиеся к моей двери, и я узнала голос гувернантки, прозвучавший за стеной.
— Все в порядке, принцесса Клара?
— Да, все хорошо. Я просто вспоминала чудесный вечер с принцем Леоном.
— Вы вдвоем — такая чудесная пара.
— Спасибо. Сейчас я собираюсь поспать.
— Доброй ночи. Спокойного сна.
Я повернулась к Филипу и прошипела:
— Тебе нужно уйти.
Он покачал головой.
— Зачем? Если ты и вправду веришь, что мое заточение было случайностью, то мне нет нужды прятаться.
Его рассуждения имели смысл, но где-то внутри я знала, что он в небезопасности. Тупая боль возникла у меня в затылке.
— Извини, я не могу ничего предпринять сейчас по этому поводу. Это слишком, — Филип открыл рот, чтобы возразить, но я оборвала его, — если ты скажешь что-то еще, я позову гувернантку. Мне нужно время все обдумать, — я замахала руками. — Все это.
Филип глубоко вздохнул
— Хорошо. Но не стоит тратить слишком много времени, чтобы не превратиться в деревянную куклу. Еще я сделал так, будто кто-то спит в моей тюремной камере, но охранник проверяет ее каждую ночь. Мне нужно исчезнуть до завтрашней ночи.
Он покинул номер, оставив меня удивляться тому, откуда он знает фразу, которую Щелкунчик говорит мне. Я достала фигурку и осмотрела ее. Стоит ли поделиться это странной куклой с Филипом? И могло ли стать правдой то, что она говорила?
С сильно пульсирующей головной болью, я взяла стакан воды, оставленный для меня на ночном столике, и осушила его в несколько глотков. Мои мышцы сразу же расслабились, мысли остановились, и я погрузилась в глубокий сон.
24. Клара
Я проснулась с сухими глазами, ломотой в шее и зловещим чувством. Что-то было не так. Я глянула на стакан с водой на ночном столике. Помню, как пила из него, а затем отключилась. Конечно, я была уставшей, но глубина сна кажется ненормальной. Я понюхала стакан. Пахло сладким, не так, как должна пахнуть вода. Массажируя плечи, я вспомнила по частям жестокий разговор с Филипом, и события предыдущей ночи накатили на меня, как разрушающий шар.
Филип пытается заставить меня понять, а я отсылаю его подальше. Я распустила слюни из-за Леона, которого даже не знала, и который явно приказал горничной дать мне снотворного. Какое содержимое он мне дал? Если меня заставили заснуть, то мои чувства к нему навязаны тоже?
И будто мое утро было не достаточно ужасным, но Щелкунчик прозвенел:
— Осталось всего два дня. Если ты не разрушишь проклятье, то превратишься в деревянную куклу, и твоя душа будет заперта во мне навечно.
Как такое возможно? Я въехала в третье королевство с пятью днями в запасе, а сейчас их всего два. Слезы безумия, злости и предательства полились из моих глаз. Было бы просто размякнуть и расплакаться из-за драгоценного времени, которое потеряла. Но я отказалась играть в жертву. Леон обманул меня и заставил чувствовать себя дурой. Я ненавидела его и себя. Но только потому что он выиграл последний раунд, не значит, что я сдамся. Филип был где-то там, и как только найду его, оставлю это фальшивое место.