Похоже, что через год британский налогоплательщик вынужден будет признать верность этого предсказания.
С тех пор минуло почти два десятилетия. В двух словах, что произошло за это время?
В 1884 году по просьбе правительства Трансвааля министерство, в состав которого входил покойный лорд Дерби[70], дало согласие на изменение конвенции 1881 года и на принятие вместо нее так называемой лондонской конвенции. По новому договору в отдельные пункты старого документа вносились поправки. Всякое упоминание о сюзеренитете, т. е. верховной власти королевы опускалось, что дало основание бурам и их сторонникам заявлять о том, что это положение было аннулировано. Правильность данного аргумента ничем не подтверждается. Простое умолчание факта не снимает с повестки этот важный вопрос, кроме того, вызывает сомнение, что лорд Дерби решился бы аннулировать таким необычным и дерзким способом имперские права ее величества и своей страны. Однако, если бы он и пошел на это, то последствиям такого шага очень скоро нашли бы точные и безошибочные формулировки. Но даже если бы имелась возможность доказать, что данная точка зрения неверна, на общем положении вещей это ровным счетом никак бы не отразилось.
А общее положение, насколько я его понимаю, сложилось следующим образом: согласно конвенции 1881 года всем жителям Трансвааля были гарантированы равные права. На одном из заседаний в ходе проходившей конференции м-р Крюгер подчеркнул, что «полное самоуправление при условии соблюдения сюзеренитета ее величества, ее наследников и преемников будет предоставлено всем, проживающим на территории Трансвааля». Единственная оговорка заключалась в том, что была предусмотрена небольшая отсрочка в предоставлении полных гражданских прав сроком до одного года, распространяющаяся на молодежь, получившую вид на жительство в Трансваале[71]. По истечении указанного срока согласно условиям этого торжественного договора, который в данных пунктах остался не измененным и даже не тронутым после принятия в 1884 году дополнений и поправок, каждый, желающий стать полноправным гражданином Трансвааля, мог это сделать.
Спустя несколько лет произошло событие, глубоко повлиявшее на дальнейшую судьбу Южной Африки. Было открыто крупнейшее в мире и неиссякаемое по своим запасам месторождение золота Витватерстранд. Тотчас же золотоискатели, в большинстве своем англосаксонского происхождения, тысячами кинулись туда, где бесчисленные богатства лежали, скрытые под землей, и на равнинах, по которым некогда бродили стада диких животных, вырос город Йоханнесбург, по составу населения представляющий собой разношерстную и космополитическую массу из торговцев, спекулянтов, учредителей, горняков и рабочего люда.
Поначалу появление в Трансваале этого людского скопища, обещающего стране несметные богатства, было подобно живительной влаге после обильного дождя, пролившего свои воды на иссушенную солнцем равнину.
К тому времени страна находилась в очередной раз на грани банкротства, а тут, как будто по взмаху волшебной палочки, в ее казну потекли деньги. Одной из примечательных особенностей характера буров является их крайняя неприязнь к системе налогообложения. Под понятием «земной рай» они понимают жизнь в стране, где все необходимые административные расходы оплачиваются посторонними лицами, — привилегия, которой, насколько мне известно, среди всех цивилизованных народов, населяющих планету, пользуются лишь жители княжества Монако. И совсем необязательно, что такое идеальное положение должно быть во что бы то ни стало достигнуто как отдельными лицами, так и целыми группами или сообществами людей. Однако удачливым гражданам Южно-Африканской республики в этом смысле повезло. Они достигли такого идеала. Долгое время они жили легко и беззаботно в своих жилищах и на своих фермах, в то время как жители Йоханнесбурга копошились, как муравьи, обеспечивая непрерывные поступления в казну значительных финансовых средств. Затем, как и следовало ожидать, стали возникать вопросы. Уитлендеры — так называли иностранцев, — помня положения конвенций, принятых в совершенно иных условиях и в иной ситуации, но до сих пор действующих, сделали намек на то, что хотели бы тоже получить право голоса. Буры тотчас же подняли тревогу. Если бы право голоса было предоставлено уитлендерам, то вполне очевидно, что в скором времени они превзошли бы по своей численности местных избирателей.
Затем естественный, но для буров ужасающий ход событий, привел бы к изменениям в налоговой политике, к ликвидации монополий, к борьбе с коррупцией, к установлению справедливых отношений с туземными племенами, к полному очищению судебных органов от коррумпированных элементов и множеству других мероприятий, в их глазах чудовищных, которые знаменуют собой начало англосаксонского правления. А за всем этим нависла бы еще одна угроза — над страной в конечном итоге снова бы вознесся английский флаг. Поэтому пришлось прибегнуть к законодательству, и постепенно, шаг за шагом, уитлендеров лишили статуса «проживающих на территории Трансвааля», и в конце концов у них не осталось вообще никаких прав. Правда, были приняты законы о печати и другие указы, контролирующие соблюдение права на свободу слова и общественных собраний.
Конечно, если бы английское правительство проявило твердость сразу же, как только со стороны буров появились первые признаки, свидетельствующие о их намерении покончить со всеми завоеваниями, которые положениями конвенций были гарантированы нашим соотечественникам, то мы бы не оказались в теперешней плачевной ситуации. Но английское правительство редко успевает делать все вовремя, тем более, если вопрос недостаточно ясен основному составу избирателей. Поэтому все было пущено на самотек, а в результате — жестокая неудача, так называемый рейд Джемсона 1895 года. Освещать историю этого события я не буду — оно достаточно хорошо известно. Стоит лишь подчеркнуть в нескольких словах, что оно явилось результатом тайной договоренности, согласно которой д-р Джем-сон должен был прибыть в Йоханнесбург с большим отрядом вооруженной родезийской полиции, якобы для оказания помощи уитлендерам, и с оружием в руках добиться того, в чем им было отказано.
Участники заговора обо всем договорились, а воплотить в жизнь план своих действий им не удалось. Неудачи, в чем только можно, преследовали незадачливых заговорщиков по пятам. Д-р Джемсон собрал пятьсот человек вместо тысячи двухсот и самонадеянно выступил в самый неподходящий момент. Уитлендеры не вышли ему навстречу, линии коммуникаций не были повреждены, железная дорога осталась целой и невредимой, буры получили сигнал предупреждения и собрали большой отряд. Д-ра Джемсона, по всей видимости, заблудившегося на равнине, заманили в ловушку, где он вынужден был дать небольшое сражение, в результате которого вместе со своей армией ему пришлось сдаться в плен. Им обещали сохранить жизни. Сейф участников рейда с шифрами и всевозможной компрометирующей документацией попал в руки противника, а их самих на повозках, в которых перевозилось их военное снаряжение, доставили в Преторию, город, в который они намеревались торжественно вступить, если бы подоспело подкрепление уитлендеров. Оттуда их, как и полагается, переправили в Лондон, где над ними должен был состояться суд. Членов реформистского комитета тоже арестовали и судили в Претории, некоторые из них были приговорены к смертной казни, однако приговор не был приведен в исполнение; вся история завершилась, но не под звон ударов мечей, а под звон золотых монет: суммы штрафов, которые обязаны были выплатить правительству Трансвааля участники заговора, составили в общей сложности многие десятки тысяч фунтов стерлингов.
Таков, за исключением все еще продолжающихся взаимных обвинений, был финал попытки вооруженным путем сбросить ярмо бурского правления и усилий правящих сил Родезии оказать содействие в этом. Последствия этих событий не могли не отразиться на еще более усугубившемся положении несчастных уитлендеров. Правда, лорд Росмид, а затем сэр Г. Робинсон в большой спешке посетили Трансвааль и убедили сэра С. Шеппарда и английского посредника, джентльмена с несколько необычно звучащей фамилией, сэра Якобса де Вета, в необходимости по существу заверить уитлендеров, что в случае сдачи оружия все их грехи, возможно, в скором времени будут забыты благодетельным и милостивым президентом буров, которому поможет в этом всепрощающий и милосердный законодательный совет. Более того, сэр Якобс де Вет дал им понять, что жизни Джемсона него людей, несмотря на то, что они были гарантированы им при условии сдачи в плен, зависят теперь от того, сложат они свое оружие или нет. Но этот рейд имел далеко идущие последствия и для самой империи. Так императором Германии Вильгельмом была послана знаменитая телеграмма, в которой он угрожал войной Великобритании. Что же касается южноафриканских проблем, то наша страна в глазах мировой общественности стала выглядеть далеко не в лучшем свете, и трудно было доказать обратное, хотя на самом деле военно-политическая обстановка и весь ход событий носили чисто локальный характер.
70
Речь идет о лорде Эдварде Генри Стэнли (1826–1893), 15-м графе Дерби, министре колоний в английском либеральном правительстве (1882–1884).
71
В 1881 году во время обсуждения конвенции президенту Крюгеру был задан нашим представителем вопрос относительно того, как будут себя чувствовать англичане в Трансваале, на что тот ответил: «Все иностранцы имеют и будут иметь равные права и привилегии вместе с другими гражданами Трансвааля» — цитата из речи м-ра Чемберлена, 26.6.1889 г. — Примеч. автора.