Как-то раз он подумал: «Помру вот завтра, и кому это добро достанется? Возьму-ка я сто золотых таньга, выйду на улицу и отдам первому встречному. Посмотрю, как это его обрадует».
Старик открыл один из своих сундуков, отсчитал сто золотых монет и вышел на улицу. Но на улице никого не было, так как был жаркий полдень и все жители махалли отдыхали в тенистых беседках, попивая ароматный зеленый чай.
Старик прошел по пыльной улице и увидел мальчика, который залез на дерево и рвал зеленые персики. Он остановился и позвал мальчишку. Мальчик, спрыгнув с дерева, подошел к старику и громко спросил:
— Дедушка, вы меня звали?
— Да, да, я тебя звал, — ответил старик. — Я хочу тебя спросить, — продолжал он, — ты хочешь быть богатым?
— Я? — смущенно переспросил Нальчик. — Л кто не хочет быть богатым? Хотя отец говорил мне, что чужого никогда не бери, не в деньгах счастье.
«Ой, какой грамотный, — подумал старик. — Нет, ему сто золотых монет много, дам-ка я ему десять, а остальные девяносто положу обратно в сундук, на „черный день“.»
И старик ласково обратился к мальчику:
— Слушай, сынок, дай мне твою руку, я тебе дам десять золотых таньга.
Мальчик протянул левую руку.
— Вот тебе один, два, три… десять золотых, — отсчитал старик.
И тут же на ладони мальчика от слепящего солнца засверкали ярким пламенем золотые монеты.
— Какие они (тяжелые! — воскликнул мальчик.
— Конечно, тяжелые, — сказал старик. — А собрать их еще тяжелее. Бери и спрячь, а если у тебя есть голова, то из них может получиться сто, тысяча, — тихим хриплым голосом сказал старик.
— Дедушка, а у меня правая рука пустая, — лукаво сказал мальчик и показал правую ладошку. При этом его большие, наштопанные разными нитками штаны свалились с него, оголив тело.
«Вай, какой жадный мальчик. Ему десять таньга мало. Я дам ему еще, а он еще попросит. Нет, больше я ему ни одной таньга не дам». — решил старик.
— Знаешь, сынок, — ласково обратился к мальчику старик, — у тебя в правой руке твоя совесть, твоя честь, твоя весна, любовь, друзья…
— Хватит, дедушка, хватит. Я все понял, — громко смеясь, сказал мальчик. — Я понял, возьмите свои десять танга. Мне хватить на всю жизнь того, что находится в правой руке. Прав мой отец, не в деньгах счастье.
Он протянул деньгу старику. Тот трясущимися руками попытался взять монеты и обронил их на пыльную дорогу.
Мальчик двумя руками поднял свои заштопанные штаны и исчез в переулке.
Старик, с трудом нагнувшись, попытался собрать рассыпанные монеты, но обронил в пыль и все остальные, что были у него.
— Да пропадите вы пропадом, — в сердцах сказал он, — если даже ребенок понимает, что не в деньгах счастье.
И с трудом поднявшись на ноги, он медленно поплелся восвояси.
Кувшин с водой
Большой караван вышел из безводной пустыни и остановился у источника жизни — колодца.
В караване на самом большом белом верблюде ехал шах. Когда караван остановился и его путники стали сбрасывать груз с «кораблей пустыни», вокруг собралось много народу из ближайших селений.
Шах восседал на верблюде, как на троне. Увидев среди собравшихся мальчика, крикнул:
— Эй, босяк, а ну-ка принеси-ка мне из колодца кувшин воды.
Мальчик, с любопытством рассматривая караван, не обратил на его окрик никакого внимания. Шах еще раз крикнул:
— Эй, голодранец, если ты не принесешь мне кувшин воды из этого проклятого колодца, то я велю отрубить тебе голову!
Мальчик и на этот раз ничего не ответил. Тогда шах закричал, махнув рукой:
— Эи, слуги мои, где вы, бездельники?!
Тут возле мальчика появился седой, с длинной бородой старик, который, подняв над собой руки, ласковым голосом обратился к толстому, с заплывшими от жира глазами шаху, сидящему на болом верблюде:
— О путник…
— Какой я тебе «путник»? — прервал его шах. — Я шах! Что, старый осел, не видишь, кто перед тобой? Ослеп, что ли?
— Я понял тебя, сынок, — продолжал старик.
— Какой я тебе сыпок? Я шах! — еще громче вскричал шах.
Старик опустил поднятые к небу руки и негромко сказал:
— Теперь я вижу, ваше величество, что вы — шах. Поэтому, ваше величество, чтобы вы не теряли свое время и силы, я хочу сказать вам, что этот мальчик и немой и глухой.
— Как глухой?! — расхохотался шах.
— Да, он, к сожалению, ничего не слышит и ничего не может сказать, — продолжал старик. — А разве не знает ваше величество, что в пустыне живут люди разные, к примеру, добрые и злые, зрячие и не зрячие.
— Эй, старик, хватит! Прекрати никому не нужную болтовню. Эй, слуги! Перед тем, как отрубить голову этим паршивцам, заставьте их принести мне из этого колодца кувшин воды.
Двое слуг грубо схватили старика за плечи и потащили его к колодцу.
— Подождите, — взмолился старик, — принесут шаху кувшин воды.
— Кто принесет? — громко спросил шах.
— Мальчик, — задыхаясь, ответил старик.
— Но ведь он глухой, старик. Глухой и немой, и бродит как шакал но пустыне, — вскрикнул шах и вновь расхохотался, чуть не свалившись с верблюда. Только ему одному и было смешно от своей глупой шутки.
Слуги толкнули старика вперед, и он упал.
— Да я же сказал вам, ваше величество, — медленно поднимаясь, ответил старик, — воду в кувшине принесет мальчик.
И старик, подняв руки над своей белой бородой, подал мальчику какой-то непонятный знак, и тот побежал к колодцу.
Через несколько минут он нес полный кувшин с водой. Но шаху он кувшин не подал, а прошел мимо.
— Что ты делаешь, куда воду понес? — грубым голосом спросил щах.
Старик, улыбнувшись, ответил:
— Не торопись, шах, сейчас увидишь.
Мальчик пронес кувшин вдоль всего каравана и отдал его человеку, державшему повод верблюда с блестящими колокольчиками на голове.
— Что делает этот голодранец? — возмутился шах.
— Он все делает правильно, — ласково промолвил старик. — Он отдал кувшин с водой тому, кто вывел караван из пустыни.
— Разве он шах? — удивленно спросил шах.
— Нет, — покачал головой старик, — он не шах. Он караванщик. Его дед и прадед были караванщиками. И дети будут ими.
— Но он же не шах. А я шах! И мой дед, и прадед, и мой отец были шахами, — закричал шах.
— Никто и не спорит, ваше величество, — спокойно ответил старик.
— Так что же, старый осел, — не успокаивался повелитель, — по-твоему, караванщик выше шаха?
— И этого никто не сказал, — спокойно ответил старик. — Каждый делает свое дело. А вот без караванщика нельзя выходить в дальнюю дорогу. Хороший караванщик в пустыне знает дороги, ведущие к людям. А там, где люди, там яркое солнце, колодец с живительной влагой. Там веселые шутки, добрые детские сказки и незабываемые рассказы караванщиков после захода солнца в уютных райских уголках, утопающих в зелени чайханах.
— Ты что, старик, морочишь мне голову? Ты считаешь, что есть другая, лучшая жизнь, чем у шаха? — раздраженным голосом спросил повелитель.
— Жизнь не бывает хуже или лучше. Жизнь на земле одна, только ее надо видеть и слышать, и знать, для чего ты в эту жизнь пришел. Что принес и что унесешь, — ласково улыбаясь, отвечал старик.
— Я же не слепой и не глухой, — закричал шах так громко, что белый верблюд повалился на бок, подумав, что ему дали команду отдыхать. Шах свалился с двухгорбого верблюда и упал лицом в горячий песок.
— Эх, шах, — громче обычного сказал старик. — Вот тебе и кувшин с водой из нашего колодца… В жизни порой зрячие как незрячие. Понду я к караванщику, узнать, как живут люди в других краях…
Мастер
К старому мастеру приехал из города внук. В маленькой, но теплой и уютной мастерской, положив руки на керамическую вазу, внук хриплым голосом спросил:
— Дед, а дед, что это за вещичка?
— Пожалуйста, будь осторожен с ней, — предупредил мастер. — Сегодня она будет стоять в музее. — И подал внуку листок с синими чернильными записями.