Зашли. Сразу в глаза бросилось что-то, накрытое грубой тряпицей. По жесту княжича чехол сняли и перед Великим князем предстало новое бронзовое орудие, с горем пополам отлитое для нужд полевой артиллерии.
- Вот, - махнул рукой княжич.
- Тюфяк?
- Нет, - помотал он головой. – Тюфяки они вон, - кивнул Ваня в сторону дальней стенки. – Видишь какие? Грубые. Кованные. А это – красота. Юркая огненная зверушка. Я прозвал ее саламандрой.
- Красота? Так украшательств нет.
- Красота не в украшениях. Красота в простоте. Древние викинги считали, что оружие красиво само по себе. В своей изящной смертоносности. И в украшениях не нуждается. Так и тут. Видишь – все скромно и гладко. Ничего лишнего. Ведь каждое украшение – это лишний вес, если сверху накручивать, либо ослабление крепости ствола, если вырезать. А тут – все в дело…
Орудие удалось отлить очень неплохое. Ваня остановился на бутылочной форме, при которой толщина ствола варьируется от значительной в казенной части до довольно тонкой – у дульного среза. Из-за чего ствол имеет большую живучесть. Цапфы, вингард и дельфины также были простыми, но прочными и удобными.
Канал ствола – главная проблема старинных литых орудий. Ведь он остывает в последнюю очередь, из-за чего там образуется масса всяких дефектов. Поэтому, отлив ствол с заведомо меньшим каналом ствола, Ваня расточил его плоским сверлом до нужного сечения. Долго и муторно, но всяко лучше, быстрее и дешевле, чем отливать по восемь-десять раз одно и тоже оружие, чтобы получить приемлемый результат. Не идеальный, нет, просто приемлемый.
Сверленый ствол обладал заметно меньшей живучестью, но этот вопрос княжич разрешил по методу Грибоваля. А именно уменьшением зазоров между каналом ствола и снарядом. В свою очередь это позволяло существенно повысить эффективность порохового заряда. То есть, снизить расход пороха.
Украшений не было практически никаких. Лишь на казенной части выбивалось название класса орудия, серийный номер и прочие характеристики. В те годы так не поступали. Тюфяки еще ладно, но литые орудия уже старались украшать самым отчаянным образом.
Лафет был деревянный вполне классического для гладкоствольной артиллерии типа. Для эпохи – передовой. Для Вани – старина, откатанная на тюфяках в предыдущую кампанию. Разумеется, изменения были и местами значительные. Пришлось учесть нюансы и опыт эксплуатации. Но все равно – ничем принципиальным они не отличались. Тут крепление передвинули, там оковку удлинили и так далее.
- Ох! – Только и выдохнул Великий князь, заглянув в канал ствола. Ваня ведь не только плоским сверлом с малой подачей и биением ствол аккуратно рассверлил, но и отполировал. Так что он сверкал чуть ли не зеркальной поверхностью, отражая лучи света, пробивающиеся в затравочное отверстие.
- Да, отец. – Кивнул Ваня. – Не зря я кривился от тюфяков. Загляни в них. Да-да. Давай. Вот. Видишь какой кошмар. При выстреле это создает массу сложностей. А главное – грозит стволу разрывом из-за неравномерности.
- И сколько же ты мучился с этим бронзовым тюфяком?
- С «Саламандрой»?
- Да, с «Саламандрой».
- Долго. Три месяца. Это седьмая попытка. Все ведь в новинку было. Но дальше будет легче. Жаль только бронзы мало. С такими орудиями и крепости оборонять легче. Они ведь что ядра, что картечь пускают дальше тюфяков. Да и расход пороха на них скромнее.
- Да, - покачал головой Великий князь, - с бронзой совсем беда.
- Ничего, - улыбнулся Ваня. – Торговлишку наладим заморскую – будет нам бронзы вдоволь. Медь дешевая у свеев ныне, а олово – у англичан можно покупать или через Ганзу по землям кесаря. А уж составить правильную пропорцию для бронзы мы и сами сможем.
- Я слышал, что ты не стал договариваться с камнетесами на ядра. Как решил поступить?
- Железо, что я в индийских печах плавлю, не всегда доброе получается. Иной раз совсем не ковкое. Приходится ныне проверять каждую плавку. Смотреть как держит поковку – не растрескивается ли. Отчего в отвал часть дурного железа идет. Вот его я вновь и переправляю, превращая в свинское. А потом, пока оно еще жидкое, отливаю в формы земляные. Получаются вот такие шары. - Произнес Ваня, показав отцу чугунное ядро.
- Ого! – Оценил Великий князь. – Тяжелые.
- Да, - согласился княжич, - намного тяжелее каменных, в том же размере. Их после отливки на наждачном круге правят да по лекалу выводят, чтобы гладкие получались - без выступов всяких ненужных…
Еще немного поговорили про новое орудие, а потом перешли в кабинет Вани, подальше от ненужных глаз, и перешли к более важным вопросам.
Оказалось, что попытка провести военную реформу забуксовало всеми колесами. Иван Васильевич, вдохновленный успехами сына, попытался перевести Московский полк на «новый строй», но не вышло. Мало кто из бояр да дружинников согласился «старину рушить». Да, все они признавали, что Ваня добился больших успехов, но далее этого не шли. Ведь одно дело что-то признавать, и совсем другое – делать.
Как в те дни версталось войско? Например, Московский городовой полк состоял из личной дружины Великого князя и дружин бояр московских. И все эти, безусловно, уважаемые люди, не желали «плясать под дудку безусого юнца». Особенно их бесила жесткая дисциплина. Они считали такое обхождение не уместным для воинов. Дескать, Ваня словно с холопами обращается.
Сами дружинники тоже бесились с того, но не все и не в той же степени, как бояре. То есть, явно находились под их влиянием. Посему в общем и в целом настроения старых воинских контингентов было крайне неблагоприятно для перевода в новый строй.
- Ты не кручинься, бать, - усмехнувшись произнес Ваня. – Оно ожидаемо было. Гордость глаза застит. А рубить с плеча начнем – так взбунтуются.
- И что делать?
- Как что? Собаки лают – караван идет. Гнуть нужно свою линию потихоньку. Вон, моя рать вполне недурно уже воет. А значит – увеличивать ее численность надо, да заменять потихоньку ею старые дружины.
- А с дружинами что делать?
- А ничего. Просто не поднимать их по возможности. Да, при первом удачном случае, распускать. Мало ли чем провинятся? И боярство не жаловать. Поначалу то все равно придется. Но редко и неохотно то делать. Ныне ведь только князья, бояре да купцы дружины держат. Купцы – особняком стоят. А вот бояре – опасны своим желанием к самостийности. Сам же знаешь, сколько бед от того. Тут и дружины, и права старинные. Морока одна.
- Так как же без бояр-то? – Удивился Великий князь.
- А ты дворянство плоди – слуг Государевых. Да титулы им начни давать. Тут подумать нужно. С кондачка не решить. Но мню – надо табель делать о рангах. Чтобы и титулы, и звания, и должности расписать в порядке общего взаиморасположения. Кто над кем стоит и как при дворе твоем служить станет. Вот слуг своих и станешь назначать сообразно.
- Мудрено.
- Это только так кажется. Я тебе вечером привезу свои записи по этому поводу. Думал. О том, что бояре не желают переходить на новый строй службы – не знал, но догадывался. Им-то он совсем не интересен.
- А бояре смуту не учинят? – Насторожился отец.
- А чего им смуту творить? Ты их ничего не лишаешь. В случае острой нужды – к делу призываешь. А так – не дергаешь. Благодать! Новых же боярством не жалуй. Разве что изредка за заслуги особые. Старые же сами вымрут без волнений особых.
- Ну если так… - задумчиво произнес отец, покивав, - я подумаю.
И перешел к куда более насущному вопросу. В 1471 года Ахмат стал единоличным правителем Большой Орды после смерти старшего брата. Разгром Казанского ханства напугал многих правителей татарских держав. После удачной кампании 1471 года, в ходе которой Москва смогла присоединить Новгород и разбить Литву, это обеспокоенность существенно усилилась, мягко говоря. Дошло до того, что даже Крым, бывший вот уже несколько десятилетий верным союзником Москвы, обеспокоился. И не только Крым. Несмотря на предельно миролюбивую риторику и татарские державы, и Литва, и Ливония испытывали нешуточное волнение. Слишком решительные и масштабные успехи Москвы их напугали. Никому такое соседство оказалось не по душе. Даже опосредованно.